Небесные Колокольцы

Навалившаяся усталость была просто невыносима, а отдых откладывался на неопределенное время.

Как он сказал Ворожее? «Отсыпаться сутки буду…» Ну-ну.

Глава 11

Ускоряя шаг, Воронцов шел по тропинке, все глубже уводившей его в лес. Шел, стараясь дышать ровно и глубоко, пытаясь успокоиться, настроиться на предстоящий разговор, но перед глазами вставали лица Любавы, Дениса,  бился в голове призрачный бестелесный голос мальчика, навсегда потерявшего маму, и хотелось самому завыть, заорать, свернуться калачиком посреди тропы и рыдать от бессильной злости.

Но это никому не помогло бы, и Воронцов снова и снова успокаивал дыхание, вспоминая слова наставника: «Когда вам не из чего будет делать оружие, когда вам будет казаться, что кругом пустота и вы захотите выть от отчаянья, вспомните, что пустоты нет. Делайте оружие из своего отчаяния, злости, страха, из чего угодно. Но делайте. Перековывайте себя до тех пор, пока не станете тем, чем и должны стать - клинками, холодными как лед и безжалостными как время.

Убейте эмоции. Они мешают выполнять задачу».

Вдох. Лицо Любавы. Это лишнее. Выдох - тело мальчика, страшный мертвый глаз. Не нужно, мешает. Короткий животный вой женщины, раздавшийся, когда ее сына снимали с ограды и укладывали в черный клеенчатый мешок… Остановись, Воронцов, этого не было! Любаву к тому времени уже увели, не отвлекайся. Вдох - спокойное мужское лицо, широкоскулое, неприметное.  Внимательный взгляд карих глаз. Вот, это то, что нужно.

Воронцов вышел на круглую поляну. Здесь он не раз занимался с Денисом.

Вон там дерево, переломленное учеником. Ствол разлетелся пополам. Словно спичка, обломки так и лежат на краю прогалины. Мальчишка стоял гордый, как слон… Не время, не время, отвлекаешься, Воронцов, хитришь с самим собой, тебе просто не хочется говорить с Трансильванцем. Но выбора нет, по обычным каналам Ворожея будет узнавать об этом убийце не один день, да и узнает ли… А  старому  мерзавцу известно наверняка, но до чего же не хочется…

Воронцов  неторопливо разделся, аккуратно сложил брюки.

Положил их поверх полупальто, рядом поставил ботинки, потянулся сухим поджарым телом и сел в позу лотоса.

Место он выбрал наспех, прежде всего потому, что сюда никто бы не сунулся - барьер, поставленный для занятий, надежно защищал от любого, кому вздумалось бы шляться по лесопарку в несусветную рань. Но знакомое до чертиков место вызывало ненужные воспоминания и мешало сосредоточиться. «Хватит!» - прикрикнул на себя Влад.