Лучник-2

Девочка мотнула головой и нервно хихикнула:

— Боги, о чем я думаю?

Собственный голос показался чужим и взрослым, осипший, предвещающий скорый кашель. Звук выскочил из камеры, заметался меж стен и вскоре, ослабев, затерялся в дальнем конце коридора. Криста сгребла хворост в подобие гнезда, уселась, скрестив ноги и сунув ладони в подмышки. Понемногу в тело начало возвращаться тепло, а боль ослабла, но появился голод.

Внутри живота поселился здоровенный крыс, злобно рычащий и вгрызающийся в рёбра при каждом движении.

Последний раз ела вечером перед похищением, кажется, это было так давно... Бурчание в животе намекнуло, что этого вообще не было, еды вообще никогда не было. Особенно не было той вкусной мясной похлебки и самодельных лепешек...

Криста чуть сгорбилась, заставляя крысу голода умолкнуть. Помогло лишь отчасти.

Странно, страха нет. Холод, боль в горле и слабость есть, а липкого ужаса за собственную жизнь — нет. С потолка на макушку упала капля ледяной воды, пробежала до затылка, пока не окончательно не затерялась в волосах.

Криста прикрыла глаза.

Можно надкусить палец или ладонь, и кровавым лезвием попробовать рассечь решетку. А может, дождаться, пока похитители сами придут, укусить щеку, и как только дверь откроется — убить кровавыми дротиками?

Холодный, рассудительный голос Зима развеял мысли:

— А что дальше? Ты не знаешь где ты и какая цель у похитителей.

— Просто буду действовать, как ты — убью всех!

— Я — плохой пример для подражания. Да и ты обескровлена. Свалишься сразу, а врагов может быть куда больше, чем пара рыл.

Криста насупилась и усилием мысли прогнала внутренний голос. Минуту поразмыслив, с сожалением признала правоту. Раны на запястьях успели затянуться розовой кожицей, но сил хватит на пару быстрых шагов — не больше.

— Придется ждать.

— Хороший выбор, девочка. — Прошептал внутренний голос. — Ты в засаде, атакуй сразу, как наберешься сил или почувствуешь необходимость.

Криста вдохнула до треска ребер и боли в легких, медленно выдохнула через нос.

Повторила три раза и закрыла глаза, обернувшись в слух. На краю сознания ерзает мысль: найди нож Зима, будет обидно его потерять.

***

Я опустился на корточки посреди помещения, коснулся рисунка на досках: широкий круг с внесенными причудливыми символами по краю. Краска еще влажная, с одного края рисунок нарушен. Дальше доски пола вдавлены, будто с потолка уронили котел, одна треснула. Вздохнув, подошел к пролому в стене и осторожно выглянул наружу.