Проводник

Накликал беду на свою голову, теперь вынужден находиться в не слишком приятной компании.

— Я спешу, — предупредил он.

— Тогда тоже бокал красного-красного, — скороговоркой проговорила Аллочка, — а еще салат «цезарь», фруктовый салат, мороженое и молочный коктейль.

Произнеся все это, она улыбнулась, продемонстрировав окружающим белые, ровные и, наверняка, очень острые зубы. 

«Дамочка, вы же на диете!» — Дмитрий с трудом удержался от высказывания.

— Может, за знакомство? — предложил Ленкин кавалер.

— Я за рулем, — вздохнул Дмитрий, действительно искренне жалея об этом упущении: сейчас бокал коньяка ему точно бы не повредил.

— Жаль, — кажется, ухажер действительно расстроился. — Тогда свинину с грибами и сыром, пятьдесят грамм водки, апельсиновый сок.

«А горячительное все же заказал, причем с нормальной закуской, не повелся на фруктовый салатик, — отметил Дмитрий про себя. — Может, толк и будет».

— Кофе черный, — заказал он и уточнил на всякий случай (после того, как в одном заведении ему принесли чашку и немедленно вбухнули туда молока из небольшого кувшинчика с мотивировкой «так вкуснее», подобное не казалось лишним): — Без сливок и сахара.

Есть пока не хотелось: обилие розового отбивало аппетит.

Официант — человекоподобный колибри с парой рук и крыльев, беспрерывно мельтешащих за спиной, — повторил заказ и унесся на кухню, едва касаясь асфальта подошвами. Дмитрий проводил его взглядом. Темно-зеленое оперение так и сверкало на солнце. Даже жаль, что никто из его спутников не в состоянии был оценить.

Они предпочитали говорить о какой-то ерунде. Аллочка, замолкая лишь для того, чтобы услышать ответ, выспрашивала о планах в виде ресторана для будущего бракосочетания. А ведь кавалера своего Ленка притащила всего лишь познакомить. Дмитрий ни в коем случае не собирался вмешиваться в ее личную жизнь, но не сомневался: будь он категорически против, Ленка разорвет с тем все отношения. К тому же она относилась к той породе женщин (в отличие от большинства подруг), которые не заморачивались постоянно «тикающими часиками» и не спешили становиться хранительницами чьего-нибудь очага.

Вытащив серебристую зажигалку, Дмитрий повертел ее в пальцах. С ней он не расставался уже лет десять, хотя, конечно, смелого наименования «Зиппо» она не оправдывала — на одном из боков очень мелкими буковками было нацарапано извечное «мейд ин чина». Над надписью, оттягивая на себя внимание, расправлял крылья то ли орел, то ли беркут.