Проводник

Ведь, согласись, есть с песком неприятно. Он на зубах скрипит.

— Не знаю. Не пробовал, — Дмитрий старательно скрыл улыбку, но от иронии удержаться не сумел. — Тебе виднее.

— Ага, — не уловил насмешки Аркадий, — так вот, когда количество таких обезьян перевалит за сотню, где-нибудь на материке, вдали от этого острова, все обезьяны станут мыть фрукты перед едой! Понял? Все без исключения! Это же удивительно!!!

— Однозначно, — согласился Дмитрий, — теперь у нас все вороны станут складывать из мусора геометрические фигуры?

— Не только у нас.

Например… в Будапеште. Или в Нью-Йорке, — закивал Аркадий. — Собаки уже в метро научились ездить, — добавил он. — А воробьи по куполам церквей катаются — сам видел.

— Умнеет зверье, — подыграл ученому Дмитрий. — Но мы здесь, кажется, не для обсуждения теорий и наблюдений?

— Да, точно! — и Аркадий хлопнул теоретически-возможного шурина по плечу, — Проходи. Будешь удивлен, я обещаю.

За дверью ничего неординарного не нашлось. Там даже будки охраны не оказалось.

«И почему я был уверен в том, что в каждом уважающем себя институте должен иметься вахтер?» — подумал Дмитрий.

Представшее перед ним помещение оказалось светлым и ухоженным, по периметру заставленным огромными кадками с папоротниками и пальмами. На старых (даже старинных) приборах искусственного света на потолке раскачивались гирлянды, оставшиеся с празднования Нового года. Удивительно, но явный недосмотр, способный вызвать раздражение в любом другом месте, здесь смотрелся уместно. Полосатая дорожка под ногами тоже выглядела на редкость аутентично, почти по-домашнему.

Никто не спрашивал пропусков и не задавал вопросов. Единственным живым существом во всем холле оказался пушистый черный кот.

— Это со мной, Котофей Котович, — вежливо поздоровался с ним ученый.

Дмитрий шутки не оценил и прошел за Аркадием, поприветствовав кота лишь громким чихом.

— Тебе — не хворать. Но, вообще-то, мог бы и нормально поздороваться, — заметил тот. — Котофей у нас обидчивый.

Кабинет Голицкого не представлял собой ничего примечательного.

Огромное окно, с потрескавшейся и облупившейся краской на раме, из которого немилосердно дуло. Пара чахлых цветочков на подоконнике, поливаемых от случая к случаю. Видавшее многое «кресло большого начальника» да внушительный стол из ДСП, покрытый черным лаком, потрескавшимся от времени. Еще имелся стул, на который Дмитрий и сел, не дожидаясь приглашения.

«В такой офис порядочного клиента пригласить совестно», — подумал он.

— Значит...