Проводник

Множество отражений повторили его мимику и шевеление губ, а затем слились в одно — вроде бы и его, но словно кого-то другого… вернее, иного.

Волосы отрасли длиннее, чем он носил, и почему-то почернели. Цвет глаз, наоборот, выцвел до светло-золотистого — цвета разбавленного чая — зато ободок вокруг радужки стал четче, очень темного оттенка. Звездочки у зрачков налились колдовской зеленью.

Метаморфозы, однако, на лицо. Если иные видели его таким, то не удивительно, что звали чародеем. Для полного вживания в образ не хватало разве лишь мантии и посоха со светящимся кристаллом.

А потом зеркальный коридор начал заполнять зеленоватый туман. Временами в нем вспыхивали золотые искры. Резкий запах озона ударил в нос, и Дмитрий непременно закашлялся, если бы не увидел прямо перед носом возникшую надпись. Прочесть ее не выходило из-за совершенно не опознаваемых букв, состоящих из палочек и крючочков, но этого и не требовалось: ему достаточно было лишь протянуть руку, чтобы…

— Дмитрий Николаевич? Припозднились вы сегодня, — раздался скрипучий голос.

Он моргнул, опустил руку и оглянулся. Наваждение спало: Дмитрий снова стоял на первом этаже офисного здания, в котором располагалась его фирма. Из зеркал на него смотрело совершенно обычное отражение, не загримированное под колдуна из дешевой комедии. Электронное табло на стене мерно отсчитывало половину одиннадцатого вечера. Рядом стояла уборщица Клавдия Михайловна и улыбалась так, словно застала Дмитрия целующимся с собственной секретаршей, чего никогда в жизни не случалось и вряд ли случится.

— Пришлось, — вежливо поздоровавшись, произнес он. Удивляться временному сдвигу совершенно не получалось. То есть, разумом он понимал — произошло странное, но воспринимал полностью нормально, нисколько не сомневаясь в том, что вскоре с ним обязательно повторится подобное. Он ведь так и не успел провести в мир иного. — Бывает.

— Бывает-бывает, — отозвалась уборщица.

— До свидания, Клавдия Михайловна.

— И вам всего доброго.

На подходе к дому он купил охапку алых роз. Едва умещающийся в руках букет Дмитрий преподнес первой попавшейся старушке. Ей было далеко за семьдесят, и вряд ли кто-нибудь на протяжении последних тридцати лет дарил ей цветы.

Зачем? Он и сам не знал ответа на этот вопрос — просто захотелось.

***

— Вот, значит, добро пожаловать, — Аркадий по-дружески приобнял Дмитрия за плечи и изобразил приглашающий жест. — Проходи...те, будь...