Нас здесь не было. Холодный мир

Братец Пьющий продемонстрировал невероятную виртуозность, граничащую с искусством, срезав идеально ровную полосу кожи с моего предплечья, ювелирно точно, даже не задев мышцы. Не до конца срезал, словно вскрыл крышку консервной банки.

Я даже не успел почувствовать боль, как дроу грациозным выверенным движением, присыпал оголенное мясо каким-то порошком и приложил срезанный кусок кожи обратно. После чего пришла адская боль. Не знаю, что это за гадость, но уж лучше бы он солью посыпал – эффект был бы помягче.

Но это оказалось лишь прелюдией, подготовкой к настоящим мучениям.

Выждав минут пять и явно наслаждаясь процессом, дроу виртуозно поддел кожу острием Пьющего Братца и сделал неглубокий надрез в мышце. В этот момент «змея» на шее пошевелилась и, чуть ослабив хватку, вытянула хвост в сторону хозяина. Дроу обманчиво неспешно, все так же отточено грациозным движением, оттяпал кончик хвоста у «змеи» и вложил его в разрез. На моей руке!

– Теперь ты не умрешь раньше времени.

Он тебе не даст.

В этом момент в помещение завалился еще один гость, по всей видимости, один из слуг Негативного:

Серый дроу.

Уровень: 71.

Произнеся несколько слов на своем языке и не дождавшись ответа от хозяина, он повернулся, чтобы выйти, и тут его взгляд задержался на мне. Что-то странное мелькнуло в черно-красных глазах, неуловимо изменилось в походке. Даже манера держаться преобразилась. Затуманенный страшной болью, я ничего этого не видел, лишь краешком сознания уловив ослабевшую хватку скользкой твари на шее, в последней отчаянной попытке скастовал «Вьюгу».

Точнее, попытался скастовать, но не получилось.

Однако, эта неудачная попытка сопротивления принесла неожиданный результат.

Голова «неправильного» Негативного Дроу внезапно отделилась от тела, и перед моими глазами стремительно возникло темное лезвие Поющего Братца, неумолимо и неотвратимо движущееся к моей шее.

В последние мгновения жизни время как бы замирает и растягивается – и это вовсе не литературный вымысел.

Я даже успел рассмотреть капли темной пузырящейся крови на черном матовом лезвии. И эта кровь впитывалась прямо в сталь, как в губку. Лезвие же, лезвие… пело! Великую и прекрасную песню смерти. Но не моей! «Поющий», скользнув мимо подбородка, идеально точно рассекает тело скользкой твари, даже не оцарапав кожу.

Оказывается, я и не заметил, как змееподобная тварь едва не задушила меня за попытку колдовать.