Нас здесь не было. Холодный мир

Любил Вольтер выступать в огромных аудиториях, по причине указанной выше – ну не было тогда телевидения. И всегда слушатели были в восторге от неограниченной широты его кругозора и компетентности во всех без исключения темах. Но однажды произошел любопытный случай, документально зафиксированный на бумаге одним из участников этого события.

После очередного ошеломляюще успешного выступления Вольтера, выходят трое его знакомых из аудитории и делятся впечатлениями:

– Выступление нашего философа бесподобно. Вот только я, как практикующий врач, вынужден заметить, что Вольтер в медицине откровенно плавает и не разбирается.

– Соглашусь с вами. Люди с таким кругозором и таким багажом знаний появляются раз в столетие или реже. Нам повезло увидеть и услышать именно такого титана мысли. Но как юрист Вольтер, конечно же, не специалист, я бы его в свое адвокатское бюро даже рассыльным не взял.

– А вы что молчите, господин профессор? Каково ваше мнение о Вольтере?

– Несомненно, талантливый и выдающийся ум нашего столетия. Вот только с математикой у него плохо. Такую чушь нес…

К чему я это вспомнил?

Во-первых, скучно бежать целый день на лыжах, поэтому развлекаюсь тем, что вспоминаю байки, те, что травил нам препод в универе – хорошее время было. Сытное и теплое. С удовольствием послушал бы сейчас даже лекцию по сопромату – лишь бы человеческий голос услышать.

Во-вторых, мораль сей басни такова: я нахватался по вершкам самых разных знаний и профессий, но не преуспел ни в одной из нужных.

Меня, конечно, утешает натянутое на глобус сравнение с Вольтером, но факт остается фактом: великого мага или хорошего бойца из меня не получилось. И боюсь, что не скоро получится. С другой стороны, я выжил – и пусть бросит в меня драгоценный камень тот, кто скажет, что это было просто.

В конце концов мне надоедает тащиться с черепашьей скоростью, поэтому меняю гоблинские лыжи на изуверские.

Естественно, не обошлось без последствий. Воодушевленный и окрыленный, летящий с невероятной скоростью по снежным просторам, я вспомнил об эстетической составляющей и решил украсить пейзаж пигмейской Вьюгой.

Что тут сказать – зря я это сделал.