Клан Боевых Хомяков

«Эдак я на свою школьную училку литературы, скоро стану похож», — в ужасе подумал Серёга, вспомнив, как в пятом классе был предан учительницей анафеме за то, что перепутал Гоголя с Горьким.

А Мангуст объяснил:

— После удара у него осталось около тридцати процентов жизни. В игре от кровопотери не умирают, а у него почти сразу же здоровье опустилось ещё на десятку. Значит, кинжал был отравлен. И отравлен сильно. Тот эльф, что его завалил, был двадцать шестого уровня, значит, использовал не самый простой яд.

Белка хотела ещё что-то сказать, но в этот момент над кушеткой возле окна появилось небольшое свечение, и через некоторое время разговорчивый скорняк уже смотрел на боевых хомяков. Примерно через полминуты молчаливого переглядывания, Мангуст нарушил тишину, спросив Вована:

— Ты не в курсе, кто это был?

Скорняк пожал плечами.

— У тебя врагов много? — не отставал Мангуст.

— Да вообще нет, — Вован нахмурился, словно что-то вспоминал.

От былого опьянения не осталось и следа, скорняк был трезв как младенец.

«Классная фича, — подумал Серёга. — Бухаешь до потери пульса, потом по пьяни падаешь в окно и расшибаешься, а через пять минут реснулся и трезв как огурчик, и голова не болит».

Впрочем, насчёт «голова не болит» Крот, скорее всего, ошибался, по крайней мере Вован выглядел так, словно его мучает жесточайшая мигрень.

— Любезный, — осторожно обратился к Вовану Тузик. — Нас так некрасиво прервали на самом интересном месте, но нам не терпится продолжить разговор. Может, вернёмся в кабак? Сядем в ВИПку, чтобы никто не мешал.

Вован отрицательно покачал головой.

— Мне идти надо.

— Погоди, ты хотя бы расскажи сначала, что тут, вообще, происходит? Ты вроде в курсе, для чего нас сюда заслали, — не отставал Тузик.

Вован снова покачал головой.

Тузик не сдавался и, похоже, решил взять здоровяка скорняка на «слабо».

— Братишка, ты чего? Испугался, что ли?

Но Вован был непробиваем.

— Мне идти надо, сказал скорняк, встал с кушетки и направился к выходу.

— Подожди! — уже и Белка подключилась к товарищам, так как отпускать обладателя, возможно, очень ценной информации очень не хотелось.