Эскул Бытие

Такое впечатление, что его обливали кислотой, жгли и морозили одновременно. Рваный такелаж потемнел от сырости и тяжело раскачивался на ветру. Остатки резьбы и украшений на юте только подчеркивали плачевность состояния корабля. Сквозь крики, невесть откуда взявшихся воронов, нагло рассевшихся на потемневших вантах, периодически слышались приглушенные возгласы и тихие шлепки, и, вроде бы, какой-то стеклянный звон... 

Подойдя к корме вплотную, я был готов поклясться, что начинаю слышать шум волн. С борта свисала короткая цепь на которой горел кованый фонарь.

Рядом с цепью из пролома в борту свисал веревочный трап, своей длиной не достающий до земли нескольких саженей. Именно оттуда, сверху и раздавались звуки, которые так меня привлекли. 

Я уже давно был не прочь передохнуть, да и предчувствие новой интересной встречи заставило форсировать события. Набрав в грудь воздуха, вспомнил детство и свистнул от всей души, в четыре пальца! Получилось! Звуки моментально смолкли. Я же, подвернув полы плаща, присел под трапом, растирая немилосердно саднившие пальцы ног, в ожидании.

– Интерееесно!.. – сначала раздался голос, а потом на трапе материализовался субъект странной наружности.

Одет он был в мешковатые кислотно - оранжевые штаны со множеством карманов, из которых торчала всякая дрянь: куриные кости, мотки бечевы, перья, связки сушёных грибов. Рассмотрев и увидев его ушипоближе, я понял, что это... эльф! 

   Был он совершенно лыс, с висящими рваными ушами и голым торсом, на груди его был вытатуирован огромный штурвал с выведенным в центре трубящим мамонтом и готической надписью: «Колыван».

 

Эльф повис в нескольких метрах надо мной, держась одной рукой за перекладину трапа. В другой руке он сжимал несколько игральных карт с яркими рубашками. Глаза его внимательно ощупали мою фигуру, на губах заиграла веселая отзорная улыбка. 

В проломе показался ещё один персонаж – мужчина с всклокоченными черными волосами.

Он скользнул взглядом по мне, при этом не отрываясь от горлышка изрядной бутыли тёмного стекла. Шумно сделал несколько добрых глотков и вытер губы рукавом белоснежной батистовой рубашки.

– Кого там черти принесли, Орбит! – спросила голова охрипшим голосом. Из-за края пролома показалась обнажённая до плеча рука с ярко-алыми ногтями и безапелляционно  втащила голову мужчины обратно. Брызнул переливающийся колокольчиками смех и все стихло.