В Дикой земле

Оно ловило и пожирало всё, что могло: мелких зверей, птиц, даже насекомых. Ложная ветвь имела пасть, полную зубов и походившую на присоску миноги, но, что особенно интересно, — над основным телом крепилась надстройка в виде естественного древесного дупла, которое привлекало потенциальную добычу.

Всё в этих землях заточено под убийство, — думал Тобиус, занося последние строки в свою книгу прежде чем окончательно срезать паразита. Не стоит расслабляться, не стоит думать, что раз твоей жизни ничто не грозит сейчас… потому что грозит.

Каждое мгновение, земля, вода, растения и то, что обитает среди них, всё это может убить, ибо такова Дикая земля.

Стоило останкам рухнуть вниз, дерево словно вздохнуло, вся его листва зашелестела на безветрии, ствол заскрипел.

— Спасибо, — раздалось откуда-то изнутри, — оно жутко докучало мне.

— Обращайся, — ответил Тобиус, прилагая огромное усилие, чтобы не спрыгнуть на землю и не дать дёру. — Ну и… как оно?

— Что?

— Быть деревом.

— Расту.

— Понятно. Давай я обработаю рану, а то ещё какой паразит залезет.

— Это было бы очень кстати.

Тобиус зачистил повреждённое место и покрыл его толстым слоем глины.

— Спасибо.

— Совершенно не за что. Эм. Так. Ты дерево.

— Да.

— И как долго?

— Довольно долго. Но я не всегда был деревом.

— Правда? — слегка удивился волшебник.

Тут следовало пояснить, что магия давала право на существование бесчисленному множеству вещей, которые без нея существовать не могли. Магия гнула законы бытия, допуская недопустимое и, наверное, говорящие деревья были не самым странным из всего возможно-невозможного.

Однако среди цивилизованных волшебников бытовало мнение, что ни один настоящий цивил не может вот так напрямую говорить с деревом. То удел каких-нибудь друидов, флоромантов… или просто любого человека, решившего попробовать на вкус сомнительный грибной отвар.

— Да, я почти уверен. Когда-то… наверное, я был человеком.

— Неужели? И кем же?

— Воспоминаний совсем не осталось. Помню только последние мысли. Самые яркие.

Да, пожалуй, только они и остались. «Зря я покинул дом. Это место полно ужасов. Я здесь умру. Умру-умру-умру-умру-умру». А потом, наверное, я умер. Или нет. Но с тех пор, всё что помню, это рост. Я дерево. Я расту.

— Эмм… хорошо, что ты обрёл себя. Такое не каждый день услышишь, — пробормотал волшебник, глядя в книгу, — хотя, в Дикой земле столько аномалий, что и не только в дерево… Скажи, а вокруг есть ещё говорящие деревья?

— Не знаю ни одного, — ответило дерево.