Ключ от всех дверей

Глаза ее уже почти привыкли к темноте, и она различала провалы в стенах, чуть более черные, чем они сами. В зал - или из него - вели четыре выхода. Один в каморку, из которой выбралась Гильдис. Остальные три вполне могли вести к свободе - ну или хотя бы один из них. По крайней мере, Гильдис на это надеялась. 

Но сначала… Гильдис скользнула к смутно белеющему во мраке пятну. Это от  него несло кровью, дерьмом и гниющим мясом. Гильдис очень этого не хотелось, но она должна была узнать. Если по задумке проклятого монаха - а она уже не сомневалась, что это все его затеи - она должна была оказаться на жертвеннике следующей, она должна была знать, что случилось с тем, кто обагрил своей кровью камень до нее.

От женщины мало что осталось. То, что здесь убили именно женщину, Гильдис поняла по жесткой от крови косе, прикрепленной к остаткам черепа. Кто-то сломал его, как орех, и высосал мозг. Остальные кости лежали вперемешку, со скользкими гниющими остатками мяса на них. Но не берцовая кость со следами зубов сломила дух Гильдис окончательно.

Рядом с берцовой костью лежал череп - слишком маленький для взрослого человека. слишком мягкий для любого рожденного человека…

Гильдис опустилась на колени и завыла, раскачиваясь из стороны в сторону, обхватив себя руками и совершенно позабыв, что ее могут услышать.

И на маленький череп, который она была не в силах выпустить из рук. Не могла оставить здесь его, маленькое создание, так никогда и не увидевшее солнца. Она не могла уже даже рассердиться - ее всю поглотил животный, унизительный страх. 

"Говорила же мне мама - не ходи замуж за христианина!", мелькнуло в голове Гильдис.

И это было практически единственное, в чем Деланей, мать Гильдис, была единодушна с мужем. Друиды тоже много чего себе позволяли, говорила она.

Когда Гильдис спрашивала у отца, правда ли, что на ветвях священного дуба в Упсале развешаны кишки и прочие части тела жертв, Торкетилл только смеялся и говорил, чтобы она меньше слушала жрецов чужого, южного бога. И что христиане-то вообще на каждой мессе едят мясо своего бога и пьют его кровь, до чего лично он никогда не опускался.