Раскол Грасса

— Я заявляю свои притязания на Сирлину Бойдлек.

Площадь замерла. Те, кто крался ко мне, опустили рукояти и стояли ошарашенные моими словами. Возможно, раньше этой традицией и пользовались активно, но сейчас никто не верил в серьёзность подобного развития событий. глашатай повторял заученные давным-давно слова, которые просто являлись прелюдией к основному заключению союза. И попался. Раз оспорение было выказано, пренебрегать им не мог никто.

Свой шок мне удалось передать всем присутствующим. И даже глашатай мешкал с продолжением церемониальных речей. Всеобщее оцепенение нарушил жених Сирлины, принц Алантир. Хлопая в ладоши и ехидно улыбаясь, он скинул тяжёлый плащ, оставшись лишь в лёгкой зелёно-белой рубахе, встал и прокричал даже не пользуясь никакими усилениями голоса:

— Посмотрите на это отродье тёмных демонов! Каков наглец, сочинять небылицы про всеми любимую Сирлину, подрывая её облик перед светлыми собратьями!

Но она, встав подобно своему суженому, лишь тронула его за плечо, останавливая от дальнейшей перепалки.

— Постой, Алантир, я действительно знаю этого эльфа. Все в курсе, что каждая жизнь в Эруфуме ценится и оберегается детьми леса, мы храним друг друга от потерь мира духов, с каждым появлением новой жизни, души наших предков восполняют ушедших за грань, смерть эльфа без магической принадлежности означает смерть его духа, это недопустимо.

По толпе пробежался ропот, «Неужели...», «Разве бывает эльф без духовной магии?», «Каждый эльф рождается с расовым талантом! Как?» и другие фразы долетали до меня в этот момент. Принц прервал этот нестройный гомон своим окриком:

— Как ты смеешь, тёмное отродье, не контролирующее свои звериные позывы, ставить в такое положение леди светлого города, уважаемую наследницу правителей леса?! Ты обязан взять свои слова назад, иначе я лично уберу тебя с моего пути! Что бы там ни говорили предки, но союз наших семей и двух светлых эльфов принесёт Эруфуму гораздо больше, чем твоя проклятая душа.

А я лишь стоял и смотрел на знакомую фигуру, на горящие исподлобья глаза и не знал что и думать.