Сдвиг времени по-марсиански

 – А почему он погиб? Сердечный приступ? На него напали дикие бликмены?

– Неважно, как это произошло. Сейчас нужно подумать, что мы можем сделать для этих девочек. – В голове было абсолютно пусто, ни единой мысли. Ясно одно: она не хочет видеть этих девочек рядом. – Так что мы должны сделать?

– Организовать им ленч? Они сказали мне, что еще не ели: их мама как раз собиралась готовить.

Сильвия вышла из дома.

– Я собираюсь приготовить ленч, девочки, для тех, кто захочет. У вас дома. – Она немного подождала и направилась к дому Стайнеров.

Когда она оглянулась, за ней шла лишь младшая.

– Нет, спасибо, – ответила старшая, давясь слезами.

– Вам всем хорошо бы перекусить, – заметила Сильвия, но в душе ощутила облегчение. – Пойдем, – обратилась она к младшей. – Как тебя зовут?

– Бетти, – робко ответила девочка. – Можно мне бутерброд с яйцом? И какао?

– Посмотрим, что там есть, – откликнулась Сильвия.

Пока девочка ела бутерброд, запивая его какао, Сильвия воспользовалась возможностью осмотреть дом.

В спальне она наткнулась на предмет, очень ее заинтересовавший. Это была фотография мальчика с темными волосами и огромными блестящими глазами. Сильвия подумала, что он похож на какое-то фантастическое существо из другого мира, божественного, но и более страшного, чем наш.

Принеся фотографию на кухню, она спросила маленькую Бетти, кто этот мальчик.

– Мой брат Манфред, – с набитым ртом ответила Бетти и тут же принялась хихикать. Долетавшие среди этого хихиканья до Сильвии слова дали ей понять, что девочкам не разрешалось рассказывать кому-либо о своем брате.

– А почему он не живет с вами? – мучимая любопытством, поинтересовалась Сильвия.

– Он в лагере, – ответила Бетти. – Потому что не умеет разговаривать.

– Ай-ай-ай, – откликнулась Сильвия и подумала: «Конечно, в лагере, в Новом Израиле. Неудивительно, что девочкам запрещено говорить о нем: он – аномальный ребенок». Это опечалило ее. Трагедия в доме Стайнеров – а она даже не догадывалась. И именно в Новом Израиле мистер Стайнер покончил жизнь самоубийством.

Наверняка он ездил к своему сыну.

«Значит, это не имеет никакого отношения к нам», – решила Сильвия, возвращаясь в спальню, чтобы поставить фотографию на место. Стайнера вынудили к самоубийству личные причины. Она почувствовала облегчение.

«Странно, – пришло ей в голову, – что когда слышишь о самоубийстве, первая реакция – чувство вины. Если бы я поступила не так, а этак… я бы могла предотвратить это. Я виновата».