Хранители народов

Второй бокал проехал по столику в моем направлении и замер возле моей руки. Я взял его за тонкую ножку и посмотрел на свет. Вверх поднималось множество маленьких пузырьков.

— Это наше лучшее вино, — проинформировал меня Сорантаэль. — Никто, кроме нас, не может его даже попробовать.

— А мне вы, значит, все же оказали такую честь, — хмыкнул я.

— Но ты же эльф, — улыбнулся Сорантаэль. — А следовательно, один из нас. Но мне кажется, что ты хотел меня спросить о другом.

— Какова продолжительность жизни вашего народа? — задал я вопрос в лоб.

Эльф замер. Этот вопрос был для него неожидан. Он внимательно всматривался в меня.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Это у вас тут такая манера отвечать вопросом на вопрос?

— Каждый сам выбирает время, когда захочет уйти, но тогда и только тогда, когда выполнит свой долг.

— Долг? — моя правая бровь поползла вверх.

Так у них тут еще и долги есть. Какие и перед кем?

— Почему ты задаешь такие странные для эльфа вопросы? — Сорантаэль напряженно выпрямился и впился в меня пытливым взглядом.

— Наверное, потому, что я не всегда был эльфом, — решился я на откровенность.

Сорантаэль несколько долгих мгновений сверлил меня взглядом. Было видно, что эта моя фраза для него сродни шоку.

— Ты не лжешь, — вынес наконец он свой вердикт. — Объясни, как это получилось.

— Если бы я еще знал — как, — вздохнул я. — Зашел в один лес в родном мире, а вышел в другом лесу, и даже не в родном мире, и даже не в родном обличье. Так понятно?

Повисло долгое молчание.

— И кем же ты был до этого? — посопев носом, спросил он. — До того, как вошел в лес.

— Человеком, — тихо ответил я.

Слабое икание, донесшееся из кресла Сорантаэля, подтвердило, что он обладает хорошим слухом. Эльф нервно схватил кувшин, набулькал себе полный бокал и залпом выпил. Потом он с каким-то остервенением схватил экзотический фрукт и впился в него зубами.

— Мне всегда хочется есть, когда я нервничаю, — пояснил Сорантаэль в ответ на мой изумленный взгляд. — Расскажи мне о своем мире!

Ну, честно говоря, я ожидал какой-то реакции на мое признание. Не знал только, каким образом она будет проявлена.

Вздохнув, я начал рассказ. Конечно же, я рассказал не все. Мне очень не хотелось показывать все неприглядные стороны нашего мира. В конце-то концов, это тот сор, который из избы не выносят.