Шпион

А ещё ваши сёстры отправятся в приют, откуда вы их похитили…

Барнс замолчал, с хищным хладнокровием изучая мою реакцию. Я смотрел на него с такой злостью и ненавистью, что если бы мой взгляд обладал силой, от Барнса только пепел бы на стуле остался. Одна мысль, что их отправят в тот же приют, где наверняка по сей день царят те же порядки, доводила меня до бешенства.

– Или, – радуясь тому, какого эффекта достигли его слова, продолжил Барнс, – мы инсценируем вашу смерть, а вы будете работать на нас.

– Ничего не выйдет.

Сестёр вы моих никогда не найдёте, а лезть в какую-то задницу, из которой нельзя вернуться, идиотизм. Лучше я отсижу, а вы в свою задницу сами дружно шагайте вместе со своим профессором.

Барнс улыбнулся одними губами, прищурился и развернул ко мне экран.

На фото Лера и Женя с испуганными лицами в сопровождении женщины полицейского выходят из дома Диего.

– Их доставили в отделение Рио-Верде. Вскоре за ними приедет социальный работник, который сопроводит ваших сестёр в приют «Аlas de angel».

– Нет! Как вы?.. – я даже не понял, как вскочил с места и уже собрался рвануть к дверям.

– Сядьте и дослушайте, – Барнс схватил меня за руку и настойчиво усадил обратно. – Вы слишком импульсивны, вам бы поработать над самоконтролем. Там, куда вы отправитесь, он вам очень пригодится.

– Я разве согласился?!

– Если согласитесь, то ваши сёстры будут в безопасности. Я лично проконтролирую, чтоб они покинули Мексику как можно скорее. Они будут содержаться в лучшем интернате США до совершеннолетия, получат гражданство.

А также на их счёт будет поступать ежемесячно пособие. Они не будут нуждаться ни в чём, получат хорошее образование, смогут устроиться в жизни. Только для этого вам придётся умереть здесь и начать всё заново там, мистер Орлов.

– Там – это где? – вкрадчиво произнёс я.

– Вы согласны?

Какое-то время я смотрел на него, пытаясь понять, правильно я поступаю и не вляпаюсь ли ещё в большие неприятности, а затем ответил:

– Да, я согласен.

Глава 3 или «Орел падает в бездну»

По настоянию Барнса я признался во всех преступлениях и подписал все бумажки. У следователя была такая довольная рожа, что мне тут же захотелось сделать ему какую-то гадость. Ну, нельзя тянуть такую лыбу перед человеком, который попал по всем параметрам. Это как-то бесчеловечно, что ли.

Никаких гадостей, конечно, я делать не стал. Я сейчас находился в состоянии тихого шока и не совсем понимал, что теперь со мной будет.