Время Тьмы. Часть 1. Некромант

Мёртвые спят тихо. Отцы-экзекуторы постарались, смогли-таки упокоить погост, в самом зародыше задушив разупокаивание. Надолго ли? То нам неведомо…

Хельга идёт, упрямо, как заклинание, шепча одни и те же слова:

— Тридцать шагов прямо, затем десять направо, ближе к ограде, меж двух могил, мужа и жены. Там ищи могилку сына своего.

Именно так сказал священник, когда Хельга, в слезах упросила, умолила его, поведать ей, где похоронен её сын. 

— Нашла, — выдыхает женщина, светя лампадкой впереди себя.

Хельга видит небольшой, наспех утрамбованный ногами холмик земли, с воткнутой палкой и прибитой табличкой, где ножом, наспех и коряво, вырезаны буквы: 

«Трорт».

Увидев могилку сына, Хельга начинает рыдать. Слёзы горечи и ярости текут из глаз женщины. Попадись ей сейчас кто-то из экзекуторов, удавила бы собственными руками.

Хельгу удивила та злость, что бушует в её сердце. Страх исчез. Сейчас она не боится ни человека, ни зверя, ни духов. Женщине кажется, что жажда мести, желание убить, всё равно кого, полностью завладели её разумом.

Хельга падает на могилу сына. Горько плачет, зарываясь лицом в землю. Выплакивает всю боль, что разрывает на части сердце. Полегчало. Помня, что она должна вернуться в деревню до рассвета, женщина утирает глаза рукавом и начинает копать, не обратив внимание, что, несмотря на холод, земля мягкая, рыхлая, податливая…

 Через три взмаха, лопатка с глухим стуком ударяется о доски гроба.

 Хельга садится рядом, обхватывает колени руками. Положив на них голову, женщина раскачивается из стороны в сторону. Затем поднимается. Осматривается. Приметив могучий дуб с раскидистой кроной, Хельга решает, что похоронит сына в его корнях, справив Трорту добрую могилку.

— Да, — тихо говорит Хельга, — хорошее место, спокойное. — Женщина смотрит на гробик, шепчет: — Тебе там будет хорошо, сына, ты сольёшься с древом, оно впитает тебя, весной ты возродишься в его ветвях, а осенью разлетишься по лесу сотнями листочков.

Хельга подходит к дубу. Проводит рукой по твёрдой как камень и покрытой глубокими бороздами трещин коре.

— Прими его, — женщина гладит дерево, — позволь мне успокоить душу.

Хельга копает.