Полкоролевства в придачу

Я готов свести близкое знакомство с главным палачом Аргайлского герцогства и его знаменитой позолоченной секирой — если сестричку Изабо не отправили в Буа с целью всего лишь разведки. А она, со свойственным ей авантюризмом, вознамерилась в одиночку захватить Эйниса...

Возможно, Маньяра посетили те же сомнения — но он ничем их не проявил. Лишь поинтересовался:

— Каким же образом, мзель де Бургилье, вы намеревались справиться с тварями леса? Если известные на сегодняшний день заклятия на них не действуют?

Мзель де Бургилье пояснила: святыми сестрами разработан ряд заклятий, воздействующих не на самих монстров, а на то, что их окружает.

Обладая достаточным арсеналом подобных заклятий, можно забраться далеко в глубь Буа. Но у подобного плана действий имелся и недостаток. Я о нем лишь подумал, а Маньяр произнес вслух:

— В глубине леса попадаются твари, о которых разведчицы инквизиции не смогли бы разузнать ничего — даже самые смутные слухи о них не бродят среди местных обывателей.

— Вам доводилось глубоко проникать в Буа? — спросил я.

Сенешаль горько усмехнулся.

— Я видел Тур-де-Буа с расстояния в три полета стрелы... Всего лишь три полета стрелы...

Я удивился. Изабо тоже. Подробности своего рейда в лес Маньяр раскрывать не пожелал — встал, давая понять, что откровенный разговор завершен.

— Завтра тяжелый день, надо хорошенько выспаться. Позвольте предложить вам, мессир Арноваль, ночлег в моей скромной палатке.

Пришла моя очередь его удивить.

— Благодарю за приглашение, мессир сенешаль, — сказал я, тоже вставая. — Однако предпочту воспользоваться гостеприимством мзель де Бургилье.

Изабо всё поняла и подыграла мгновенно. Подошла, обняла, положила голову мне на плечо. Промурлыкала нежным голоском:

— Я жду с нетерпением, милый Арно!

И удалилась в шатер.

Маньяру такой расклад не понравился. Думаю, отнюдь не из соображений высокой нравственности. И в самом деле, не для того же весь день его лучники толклись рядом, мешая нам с Изабо поговорить наедине — чтобы вечером мы уединились в ее шатре...

Но навязывать свою волю и ломать едва возникшую иллюзию взаимного доверия сьер Ги не стал. 

— Покойной вам ночи, — только и сказал он.