Вор и проклятые души

— Уходите, Велдон? А кто, как не представитель конгрегации Вселенской инквизиции, должен помочь заблудшей душе?

Церковник обернулся. Лицо его было мрачным, серым.

— Твоей душе помогут только молитвы и раскаяние, но это не для тебя, Гард.

— Всего лишь молитвы и раскаяние?

— Не всего лишь, святотатец, но молитвы и раскаяние! Не каждому дано.

Что-то черное или даже прогнившее внутри требовало оставить последнее слово за собой и как можно сильней уязвить монаха.

— Но вы-то не оставите меня, отец Томас? Или бросите в лапы Сатане?

— Ты и так там!

Я выругался.

— А я рад бы уйти, да не могу, — произнес Велон. — Я тоже грешен и пал почти на самое дно!

У монаха задергалась, задвигалась челюсть. Неистовство инквизитора, направленное на меня, теперь обернулось на самого церковника.

— Не так, как ты, Гард! Глубину твоего греха невозможно описать людским языком. Но и моя душа во тьме! Прокляты наши души!

Монах вздел к небесам обе руки. Капюшон спал с головы, открыв небу обезображенную половину лица.

— Я тоже пал! Не могу отказаться от воспоминаний Неакра, от его черной магии! — инквизитор посмотрел на меня. — Знаешь, Гард... Скоро во мне ничего не останется от святой магии. Называй меня тогда чернокнижником!

Томас Велдон тихонечко взвыл. Спрятал лицо в ладони и низко согнулся, потом рухнул на колени и припал к снегу руками, что так и не отнял от лица. Казалось, он сошел с ума. Я пребывал в растерянности, глядел на монаха и не понимал, что предпринять.

— …в Спасении Твоем! Аминь.

Монах поднялся, стряхнул с рясы снег и лесную ветошь. Лицо Велдона успокоилось, он вновь натянул капюшон, спрятав ужасный старческий лик Неакра.

— Ты слуга Дьявола, — сказал он.

Меня удивила будничность тона инквизитора.

— Добровольный приспешник Сатаны, — продолжал Велдон.

Я бы напомнил святоше, почему я принял Люцифера. Ради спасения Алисы, но не только. Хотел вытащить и его вместе с дочерью.

— Ты сделал осознанный выбор!

— Да, святой отец! Да! — не выдержал я. — Что дальше?

— А то! — выкрикнул инквизитор, но лик его не переменился, не исказился в ярости. Неистовым огнем горели только глаза. — Я тоже добровольно и осознанно делаю выбор. В пользу черной магии Неакра! И в пользу тебя, Гард! Потому что только рядом с тобой исчезает власть Низверженного над моей дочерью.