Драконоборец (оба тома вместе)

Но вы ведь знаете, какая кара ждет любого, кто словом или делом препятствует работе Святого Официума? Почему вы нам помогаете?

Бесцветные усталые глаза поднялись на волшебника, и голос мадам Дюваль зазвучал тихо-тихо:

– Прожив всю жизнь в Архаддире, я не забыла, что родилась в богобоязненной Соломее. Святые отцы всегда учили нас, что всякая волшба от Нечистого, и мы верили. Но однажды я была спасена волшебником, который ничего не просил взамен, а через годы я видела, как он горел на костре. Просто потому что был волшебником.

Гоблин показался в отверстии люка.

– На улице крутится парень, по виду полный олух.

– Усыплю – и пройдем мимо, – решил Тобиус, – прощайте, мадам, спасибо за приют.

Волшебник начал спуск по лестнице, но на середине пролета замер – снизу раздался громкий требовательный стук:

– Именем Святого Официума, откройте!

Последовал ответ, громкий и дребезжащий, слышный через два этажа:

– Иду-иду!

– Именем Святого Официума, немедленно откройте дверь!

– Подождите! Я старая больная женщина, я уже не могу прыгать по ступенькам как горная козочка! – Мадам Дюваль начала медленный и осторожный спуск.

Троица вернулась на мансарду, и Вадильфар принялся двигать мебель, чтобы придавить люк. Волшебник приказал ему немедленно прекратить это безобразие и вернуть все как было.

– Что будем делать, господин? – спокойно спросил Вилезий, в одно движение натянувший на свой лук тетиву.

– Мы не будем стрелять в слуг Святого Официума.

– Значит, бежим? Телепортируете нас куда-нибудь? Например, в порт?

– Как только я это сделаю, церковники выломают дверь и ринутся сюда, втоптав нашу милую хозяйку в пол, а потом в городе зазвучат колокола, поднимется тревога, и в порту, и на всех воротах будет известно, что человек-маг, гном и гоблин не должны покинуть Фельен. А потом, как круги по воде, наше описание разойдется по всей стране.

Объясняя все это, Тобиус строчил пером на клочке бумаги. Закончив, он высушил чернила, положил бумажку на стол и, придавив ее парой серебряных монет, метнулся к одному из окон, что имелись в крыше. Прохладный утренний воздух наполнил помещение, вытягивая из кроватей тепло.

– Ко мне!

Живая рука ухватила гоблина за шиворот, а за бронзовую уцепился гном. Тобиус выпорхнул наружу, поддерживая себя мыслесилой.