Времена огня и погибели

Военного покроя дублет с жестким воротником, четкая выправка, но при этом — ни меча, ни шпаги. Вместо них из длинной поясной кобуры, доходившей почти до колена, выглядывала рукоятка массивного пистолета. В Иберлене Айна видела такие лишь трижды — у герцога Эдварда Эрдера, павшего от руки Гайвена, у паданского посла, расхваливавшего тимлейнской знати на Зимнем Балу достоинства новомодного оружия, — и у Эдварда Фэринтайна, конечно, когда тот воспользовался своим пистолетом в Сиреневом зале. Находящийся на крайнем западе Срединных Земель Иберлен еще толком не успел обзавестись огнестрелом, стремительно распространявшимся в последние годы по континенту.

— Ваше величество, — церемонно поклонился мужчина. — Удивлен видеть вас здесь.

Если он действительно был удивлен, то тщательно это скрывал. Напротив, эринландец держался столь невозмутимо, как если бы явился к своей госпоже на ежедневный утренний прием с докладом. Эринландский дворянин, а вошедший несомненно был дворянином, оказался поджар, чуть выше среднего роста, со слегка волнистыми черными волосами, не доходившими до плеч.

— Я сама удивлена здесь найтись, — проворчала Кэран. — Я не разбудила вас, Герман?

— Я сидел за бумагами, ваше величество. Потому и пришел так быстро.

— Вы называете это «быстро»? Ладно, не суть важно. Садитесь. Герман, это леди Айна Айтверн, сестра первого министра Иберлена, и Лейвис Айтверн, граф Рейсворт, его троюродный брат, мои гости. Господа, это барон Рогге, лорд-канцлер моего супруга.

— Гарландец на эринландской службе? — Лейвис приподнял бровь. — Наверно, у вас, барон, не лучшие отношения с собственным государем, раз решили присягнуть его противнику. Впрочем, я слышал, эринландская аристократия почти вся полегла в Снежной Битве. Значит, Фэринтайн переманивает к себе гарландских дворян, награждая высокими чинами?

Барон Рогге нахмурился, но ничего не сказал — видно, вывести его из себя было непросто. Зато Кэран проявила уже ничем не скрываемое раздражение:

— Лейвис.

— Простите, госпожа. — В серых глазах Рейсворта проступило раскаяние. — Но я совсем недавно потерял отца, и это доставляет мне боль. Я дрался со своим рехнувшимся королем и чудом выжил при этом.