Миротворец

– Больше всего меня начинала пугать не сама абсурдность ситуации, а то, что я сам невольно начинал верить всему этому бреду наяву.

– Но тогда и воинам Серых будет сложнее тебя отыскать. Тем более что на словах мне не объяснить тебе порядок перехода. Это нужно показать, а мне осталось жить несколько минут. Так что, сынок, давай займёмся делом. Для начала - возьми этот медальон, – старик с трудом снял с себя массивный медальон на толстой цепочке из серебристого металла, цветом напоминающего платину.

Он бережно надел цепь мне на шею.

– Осталось только передать тебе камень, сынок. Отныне ты будешь Хранителем одного из семи величайших артефактов во Вселенной. Кристалл даёт Хранителю нечеловеческие возможности, которые ты впоследствии должен научиться контролировать. На первых порах постарайся ничего не предпринимать, освойся с новыми ощущениями. В дальнейшем Серые воины обучат тебя всему, чему не успел я. Всё, время, парень!

– Постой, я ведь даже не знаю твоего имени, … , - я мучительно подбирал слово для обращения к этому необычному человеку и, наконец, ляпнул, -  учитель!

– Меня  зовут…звали Гарт! – с этими словами он протянул мне свою фляжку.

– Сделай глоток, да побольше. Когда всё закончится, не заботься о моём теле. Придут Серые и сделают всё, как положено. Как только ты оправишься после того, что сейчас произойдёт, уходи на безопасное расстояние и ожидай прихода Серых.

Я с опаской поднёс фляжку к губам (прощай разум, встретимся завтра!) и сделал несколько глотков жгучего и пряного напитка.

Гарт выхватил фляжку и вылил остатки её содержимого в свой рот.

– Расстегни пиджак и рубаху, – приказал он.– Не бойся ничего, просто поверь мне!

Голос Гарта внушал такую уверенность, что я беспрекословно ему повиновался. Благодаря действию напитка я почувствовал небывалый прилив сил. Казалось, окружающий мир открыл своему обывателю новое измерение, словно алмаз при ближайшем рассмотрении – новую грань.

Должен заметить, что новые ощущения вовсе не напоминали действие наркотического вещества – разум оставался чистым, а рефлексы обострились до предела.

Старик одним рывком разорвал свою рубаху. Его длинные пальцы наощупь прошлись по широкой груди и, вдруг, резким движением с хрустом вскрыли грудную клетку. Я замер от ужаса, смешанного с восхищением, глядя, как он достал из левого подреберья сгусток света, пульсирующий алым пламенем.