Страсти драконьи

Во всяком случае, он сказал, что экзамен закончен и я его сдал.

— Везет же некоторым, — с неприкрытой завистью донеслось от Тиви.

Я промолчал.

Я пытался осознать, что же со мной произошло на самом деле. Откуда это шипение и почему я говорил то, что даже и не собирался сказать?

Глава 23

Я торчал в приемной ректора, изредка любуясь на свой знак огненного мага третьей ступени. Надо же! А все-таки Розавиус достаточно справедлив. Сразу третью ступень дал. Еще шесть, и я смогу с полным правом заявлять, что я маг вне ступеней.

Я кинул взгляд на тощую воблу секретаршу. Она что-то чиркала в длиннющем свитке, не обращая на меня ни малейшего внимания. Очень хорошо! Я осторожно приоткрыл дверь кабинета и настороженно прислушался.

— ...Специально мне этого привел, чтобы я оказался в неловком положении? — сердито скрипел Розавиус.

— Ничего подобного! — возмущенно возражал Итэл. — Мальчик прошел курс мага. Он должен был только получить официальное подтверждение.

— Да ты понимаешь, что он двуталант? — Розавиус зашуршал какими-то бумагами. — Вот! Эти маги являются достоянием королевства.

— Да с чего ты взял, что он двуталант? — невинно спросил Итэл (как будто он сам не знал).

— Не пытайся меня водить за нос! — возбужденно отозвался Розавиус. — Мне ли не знать, что он применил заклинание разрушения камня.

— А вот и ошибаешься, — спокойно сказал Итэл. — Да будет тебе известно, что маги, посетившие Кразранд, получают власть и над частью земной стихии. Я это совсем недавно вычитал в трудах самого Шештириуса.

— Откуда ты смог достать древний документ? — после некоторой паузы слегка дрожащим голосом спросил Розавиус.

— Я получил его от Рахула. Помнишь этого некроманта?

— Еще бы мне его не помнить! — воскликнул Розавиус.

— Обман за обман, а? — усмехнулся Итэл.

— Я его не обманывал! — запротестовал Розавиус. — Я только применил военную хитрость.

— Ладно-ладно, — успокаивающе заговорил Итэл. — Ты, как светлый, применил военную хитрость, а он, темная личность, обманул. А я покопался в его бумагах и нашел. Действительно, для него, как темного, эти труды не представляли ценности.