Юстиниания. Заря.

Только всаднику от этого все равно, что стене бутылка — доспехи на миг зажглись и тут же погасли.

Не сработал? Но почему!? Доспехи? Ах, точно, я предполагал нечто подобное с магами...

Дракон вошел в пике, а я, всплеснув руками, навешал сразу несколько сотен прицелов на разные части его тела и подорвал. Канонада множества взрывов слилась в один, и ящерица, взревев, застыла в воздухе, подобно вставшему на дыбы коню.

— Эй, Листик! — обратился я эльфе. — А ну выбей-ка всадника!

Ходячая мана в плаще коротко кивнула и взмыла свечкой в небо, теряя капюшон.

Долетела до дракона, что вновь пришел в движение, некая мышиная возня на его спине и всадник летит в одну сторону, куда-то на полянку, а потерявший управление дракон в другую, проносясь над нашими головами и падая где-то на поле, подобно подбитому планеру. Листик же неторопливо приземляется рядом, используя капюшон плаща вместо парашюта.

— Сделано хозяин! — встала по стойке смирно ушастая.

— Молодец! — погладил я её по голове, поправляя капюшон, и тут же взгрустнул маленько.

Во-первых — в небе еще четыре ящерицы! Во-вторых — всадник вон, кажись очухался и трясет башкой отдираясь от земли. Ну а в-третьих — мне вдруг нестерпимо захотелось по малому.

Караванщики в ауте. Кто-то от дракона, что лежит ничком в паре десятков метров, кто-то от тех, что еще в небе. Кучка хапуг, во главе с начальником, вон вообще ничего не замечают кроме потери прибыли и сгоревшего товара. Друзья быстро стянулись поближе к моей персоне, хотя уже явно жалеют об этом и втихаря читают завещание друг другу.

Рыцарь окончательно очухался и засеменил в нашу сторону, уже что-то там кастуя.

— Да как вы смеете! — взревел он, и небо вокруг него буквально заполонили росчерки магической линий, видимых исключительно в магическом спектре, а воздух для зрения обывателя, словно бы вскипел, как от жара раскаленных объектов, невидимых глазом.

— Листик! — буркнул я ошалело.

— Поняла! — отозвалась она и в три прыжка достигла цели.

Удар коленом снизу вверх, в голову, и шлем улетает прочь.

Ладно хоть не голова! Сам мужик падает на задницу, а ушастая вновь взмывает в небо свечкой для добивания.

— Листик, стой! — кричу я, хотя понимаю что уже поздно, эльфийка уже в полете.

Но дуракам закон не писан! Листик резко развернулась в полете, недоумевающим лицом ко мне, и приземлилась почти на шпагат, прямо над рыцарем, так и не коснувшись его самого.

Остальные пташки, вопреки всем моим ожиданием, не торопились водить хороводы.