Юстиниания. Заря.

— Слушай, а может нам уронить такой шарик на какой-нибудь город, а потом разграбить то, что уцелело? — ехидно поинтересовался друг, развалившись на бережку.

— Боюсь после такого грабить будет уже нечего, — не согласилась с ним девушка. — Так ведь, Ролд?

— И маны жрет эта хрень не меряно, — протянул я в ответ. — Да и на целый город...

— Да пошутил я, пошутил! — взъерошился Свен. — Что я, совсем идиот, что ли? Да и в городах к тому же свои маги есть и защитные барьеры тоже. Все, что мы сможем сделать такой «попыткой», это отправить самих себя в пыточную, в особо короткие сроки.

Мы согласно покивали.

Глава 29. Заколдованые.

— Что с конями делать будем? — поинтересовалась Саара, когда мы наконец вновь вышли к цивилизации.

Лошади, без седел и амуниции, для нас просто обуза. Даже не просто — угроза. На нас в такой компании прямо написано — воры! И любой увидев нас с этими конями сразу поймет — конокрады! Иначе никак не объяснить отсутствие хоть какого-то маломальского снаряжения на ездовых коняшках. Даже продать не выйдет.

Рожи не те. Можно конечно отпустить их просто в поля, но боюсь не ведёт. Прибегут обратно.

— Давай попробуем... — пробубнил я и, оглядев улицу, увидел брошенный дом с заросшим прошлогодним бурьяном двором и палисадником, — сделать то, что хотели.

Спрятавшись за домом, в густой растительности, я приступил к исполнению очередной авантюры в жизнь.

Каст изгнания... Не знаю, что я ожидал увидеть после — искорки и феечек, обращающих коня в человека, или полный игнор на такую мелочь, но конь заржал.

Осел к земле, начал вставать на две ноги, запузырился, словно его облили кислотой, потек, словно пластилиновый, да на солнце, и начал застывать в подобном состоянии, словно вечер наступил.

Остальные лошади бунтовали в доме. Друзья в который раз прифигели, а я, видя, что процесс как-бы стопорится, кастанул великое исцеление. Вряд ли в таком состоянии «киселя» внутри этой кучки плоти мог сохранится хоть какой-то магический конструкт.

И процесс переформирования возобновился! Невнятная бурлящая масса вновь ожила, зашевелилась, начала принимать какие-то осмысленные формы, вырисовывая из себя человека и кучку «нечто», что стекает на землю, с мерзким шипением и отвратительным запахом уксусной кислоты.

И вновь процесс начал застывать в подвешенном состоянии.

Я вновь кастанул, уже чисто из любопытства. Спустя несколько секунд, из каши окончательно сформировался человек, упавший на бок, и лужа «белого уксуса», что продолжала кипеть и испаряться.