Юстиниания. Заря.

— Да вот, учу Саару своей магии, — улыбнулся я.

Пришлось Свена тоже втянуть в нашу учебу. Не потому, что ему это тоже необходимо, или у него тоже обнаружился «интерфейс». Просто, за компанию. Хотя в этом есть и практический толк — научив этих двоих русскому разговорному, я не позволю себе его забыть, а мы втроём получим известный только нам язык для общения. Можно конечно просто обрисовать Сааре на пальцах куда тыкать, но так будет куда лучше.

Первым делом Свен выучил маты... говорит, они на местную бюрократию действуют очень освежающе.

У Саары учеба продвигалась туже. Уж не знаю от чего, но новые знания ей даются нелегко, и мне даже порой становится её жалко — так старается и так мало толку. Но её упрямству можно только позавидовать, и несмотря ни на что, она продолжает двигаться вперед.

— Итак, какие у тебя изученные скилы? — поинтересовался в середине обучения, когда девушка уже могла худо-бедно прочитать то, что написано у неё в голове, используя то, что написано на листке бумаги, как шпаргалку.

— Чистка лошади, чистка конюшни, веретено, музыкальный пердеж, магический заряд, — начала читать свои навыки девушка, закатив глаза, а я схватился за голову и завалился на бок, скорее от горя, чем от смеха, — низвержение, удар духа, град, возвратный диск, качалка, петарда, смоляное поле, ливень, жатва, сальто назад.

— Ох... — простонал я в ответ, узнав то, что она изучила.

Точно, тыкала во все подряд.

А что ей ещё оставалась, когда ничего непонятно? Только вестись на красивую картинку, совершенно не подозревая, что за ней лишь пустота.

Среди всех её скилов рабочие только два — взрыв и музыкальный пердеж — последствие далёкого детства. Когда я все-таки не устоял и рассказал, что делает этот скил, девушка густо покраснела. Уж очень густо, видать в детстве тоже прибегала к возможностям данного навыка.

— Так... следующим учи «малое исцеление», это то, что лечит раны. Думаю, ты уже видела его.

— Угу, — улыбнулась девушка. Конечно она его видела и даже испытывала на своем теле не один десяток раз.

— Дальше... — Я призадумался.

И есть над чем. Уровень моя игра выдает за годы жизни. Один год — один уровень. Так что, по идее, великое исцеление, уже спасшее мне дважды жизнь, открывается только на шестьдесят четвертом.