Юстиниания. Заря.

Отличники с отчаянными воплями рвутся вглубь дома, разбуженные, невыспавшиеся и злые двоечники, жаждут отомстить обидчикам, посмевшим их побеспокоить в ночи, а заодно и за вчерашнее фиаско, навалившись массой на отдельные единицы, что выливается в форменный беспредел и очередную драку, далекую от магической дуэли. Один все таки прорвался, ввалился в комнату пред нашей, и схлопотал петарду на нос, отскочил назад в дверной проход, и был утянут прочь кучей рук, словно в фильме про зомби.

Саара проснулась от шума, Свен.

.. спит. Ещё один кадр, взрыв, а ему как слону веревка — не задушиться и не съесть. Тогда побольше шарик! Даже подушкой можно убить, если насыпать в неё песка!

Упс, мана кончилась! И только в этот момент я осознал, как лихо просчитался со своей местью — Свен спит, его сейчас и рота барабанщиков не подымет, врагов не меряно, а запас силы ой какой скудный. К счастью, Саара тоже умеет передавать ману и увидев, что оппонент неторопливо читает заклинание, а я ничего не предпринимаю, все поняла и быстренько поделилась со мной своей силой.

— Бах-бах-бах-бах! — прозвучала канонада взрывов, будя тех, кто ещё все же каким-то чудом не проснулся и ломая мага-курсанта как куклу.

— А ну навались! — проорал один из присутствующих учеников-двоечников, со здоровенным синяком, скрывшим собой левый глаз, видя, что опасный противник лежит без движения.

Он жив, и ничего у него там не сломано, но болеть все будет ещё долго.

Я надеялся они не станут тут применять боевую магию и бить по площадям.

Здание тряхнуло — понял что станут. Плевать им, что могут остаться без крыши над головой. Новую выдадут! И тем более плевать, что таким шумом мы уже полдеревни перебудили. Сопровождающих армейских всего два человека, а до остальных и дела нет.

Ох, ещё один кадр нарисовался, но его тут же взяли в оборот и без меня, а вот следующего пришлось огреть, оглушив и половину своих.

Да я тут вообще не причем! С чего вы взяли, что это все из-за меня!?

— РОООЛД! — взревев как медведь, в комнату ввалился ещё один и получил «подушечку с песком», так что треснул дверной косяк, из хорошего дуба деланный.

Я повернулся к Сааре — в её глазах читалось боль и сожаление: «И после этого ты скажешь, что ты тут не причем?». Я пожал плечами — всё может быть.

Наконец толпа желающих оторвать мне голову иссякла, и кучи побитых ребят стали неторопливо разбредаться по углам. Саара отползла в угол кровати, глядя на мелко вздрагивающие свои руки — передача маны далась ей нелегко.