Юстиниания. Заря.

Та же живность постаралась, поработав шлифовально-полировальным агрегатом.

Разозлился.

— Ролд, гони мзду! А не то тебя опять выпорют за покидание пределов деревни!

— А тебя че, нет? — усмехнулся я и скинул ему пустые скорлупки.

— У меня-то как раз оно есть! Я вообще-то в увольнительное иду! — расплылся он в довольной и ехидной гримасе, желая вызвать у меня здоровую мальчишечью зависть.

— Ну так иди куда шел, а я тут и без тебя отобедаю! — и я принялся ковырять ещё один орешек, только что сорванный с ветки.

— Ролд! Ну не будь ты такой сволочью! — возмутился он негодуя. — Угости орехами, все равно ведь не твои!

— А волшебное слово? — растянулся я в ехидной улыбке тех мамаш, что натуральненько так насильничают, выпрашивая это словечко у своих чад.

— Пожалуйста, блин, — прошипел он скорее корням дерева, чем мне.

— Не вопрос! — и я начал раскачивать дерево на котором сижу, ни сколько не опасаясь его сломать — орешник крепкая штука, как и соскользнуть — я что, рыжий что ли, с деревьев падать!?

Бомбардировка началась!

— Аааа, ай, ай, ай! — забегала внизу мишень.

— «Виии!» — донеслось из лесу, и на лужайку, под орех, вылетела семейка раззадоренных свинок.

И шустро прогнав человечишку, приступили к своей трапезе, весело похрюкивая и виляя хвостиками на волосатых задницах.

— «Ви! Хрю, хрю».

— Гадкие кабаны... — протянул я, хотя знал, что именно это и произойдет, если потрясти макушку дерева.

Бескомплексно сорвал ещё один орешек, из тех, что ещё не упал вниз, и вновь вернулся к нелюбимому, но полезному занятию выковыривания сытной и полезной пищи, из твердых и ненужных скорлупок.

У этих свинок блин просто адовой нюх на орехи! Стоит хоть одному коснуться почвы... тут же будет вся толпа, со всей округе, что до этого тихонько шебуршалась где-то в кустах в поисках трюфелей или ещё чего съестного, не отсвечивая в поле видимости. От того-то орехи и приходится собирать на дереве, а не хомячить где-то под кустом или на койке дома. От того и приходится так изгаляться, ковыряя ножом в одной руке, другой удерживая себе за ветку или ствол дерева, одновременно удерживая в ней же орех.

А вот Ван не собирался так мучиться, и в кабанчика полетела молния.

— «Виии!» — аж подлетел от разряда мелкий подсвинок и плюхнулся на бок, испуская дух.

— «Хрю, хрю, ВААА!» — проревел вышедший из-за деревьев отец семейства, роя копытом землю и обнюхивая труп сородича. — «РЬЯААА!» — и понесся в сторону источника угрозы.