Крылья. Реквием по мечте

Может, это и есть истинная мечта и цель каждого из них?

Ромеус рассказывал, что потерю второго крыла переживает каждый камаэль по-своему. У женщин это чаще слёзы в подушку, или истерики, мужчины же выплёскивают это в тренировочных залах, или в простых драках.

Но реветь Луру не хотелось, да и драться тоже. С двенадцати лет он переживал это молча, надеясь, что его состояние никто не заметит. И все бы ничего, но год спустя начались сны, в которых он видел крылатых созданий, парящих над очень знакомым утёсом.

Озадаченный Лур рассказал об этих снах Инфериуму и дядя с печальной улыбкой поведал ему об этих существах.

— Это Артеас, — сказал Инфериум ему то, о чём уже давно не рассказывали своим ученикам старшие патриархи племени, чтобы не смущать молодёжь, — крылатая раса, по чьему образу были созданы камаэли и спикулы. Они дружили с Гигантами, хоть и были созданы богом Сейей. Можно сказать, что отчасти мы — их дальние родичи. Иногда мы можем видеть их в снах, или видениях — это наша кровная память рассказывает о них.

Со временем эти сны пройдут, не переживай.

С того разговора Лур потерял покой. Он не рискнул рассказывать о своих страхах Инфериуму, даже Лире, но с некоторого времени стал очень бояться того, что сны об Артеас могут когда-нибудь прекратиться, и он окончательно потеряет эту связь, будто в ней было что-то важное, ценное для него. Осознание ещё одной предстоящей потери было невыносимо и причиняло почти физическую боль. Поэтому почти каждую ночь он усилием воли старался вызвать эти сны о древней расе, уже давно покинувшей материк, но оставшейся крохотной частичкой воспоминаний в памяти чуждого для неё народа.

И даром такая практика не прошла. Артеас являлись ему, словно призраки давно забытого прошлого. О чём-то рассказывали. И во сне он всё прекрасно понимал, но, проснувшись, не мог вспомнить ни слова из чужого языка, лишь образы этих созданий, ставших ему почему-то родными.

Но кое-что об Артеас он понял. Они не любили воевать, и больше всего прочего ценили свою свободу.

И, похоже, заразили этим и его. Лур не мог слушать рассказы о войнах, или очередных героических победах кого-то над кем-то. Его раздражали бахвальства сверстников, занимающихся самолюбованием и упоением собственной силой. Лур не хотел быть таким. Поэтому и сегодня он предпочёл сбежать от Ромеуса, решившего нагрузить мальчишку тяжёлой физической подготовкой, чтобы всякая «чепуха» не лезла в голову.