Крещение Новгорода. Часть II.

- Допустим, - вымолвил Добрыня, - но был ли приказ Сигурда на то, чтобы отправиться под Чернигов? 

- Он дал своё позволение, этого было достаточно. 

- Значит, приказа не было?

- Ну это уже ни в какие ворота, - поднялся с кресла Борис Вольга. – Что же вы без Сигурда пытаетесь разобраться, приказ это был или не приказ? Вызовите самого Сигурда, да спросите у него. 

Добрыня сверкнул на Бориса глазами, и тот сел на место. Но теперь вслед за Борисом зароптала вся дружина в тон его словам.

- Ладно, ладно, - раздражённо заговорил Добрыня, - оставим это обвинение до той поры, пока не прибудет Сигурд. У меня ещё не всё. Признаёшь ли ты, Василий Буслаев, что проживаешь не в христианском браке с женщиной, не крещённой в христианскую веру, да при этом чародейкой, дочерью бабы яги, совратившей богатыря Садка на путь греха?

Теперь Василий уже весь покраснел, а Садко умоляюще поглядел на него и закачал головой в знак отрицания. Нужно было придерживаться их общей версии: Алёна всего лишь служанка, о происхождении её Василий не знает, а всё остальное лишь нелепые слухи.

- Про Садка это всё лишь грязные слухи, - вымолвил Василий, - ну а про всё остальное чистая правда. Я живу с этой благородной женщиной, и она пользуется моей защитой.

Садко теперь взялся за голову и смотрел в пол, бояре на время замерли и совершенно затихли, не зная, что и сказать.

- Что ж, ничего более нам и не нужно, - торжествующе молвил Добрыня, - все мы видели, что Василий виновен и вину свою признал. Дело лишь за тем, чтобы вынести ему наказание. Думаю, будет справедливо, если отец Иоаким отлучит его от церкви и лишит богатырского звания. Но этого мало против таких преступлений. Василий Буслаев оскорбил не только христианскую веру, но и сам Новгород. В пору наказать бы его смертью, но в бою он ни раз уже побеждал смерть, и потому я повелеваю изгнать Василия Буслаева из Новгорода.

Едва он это произнёс, как все бояре разом подскочили со своих кресел и подбежали к Добрыне, начав его умолять. Василий стоял весь красный, с сжатыми кулаками и жалел, что под рукой у него в этот момент не было его тяжёлой палицы. Но стража не спешила его хватать.