Крещение Новгорода. Часть II.

Казалось, власть сама теперь шла к нему в руки, но можно ли было добиться этой власти бескровно? И если Добрыня тоже знал об этом слухе, что он мог приготовить в ответ? Тяготила Василия и ещё одна мысль. Алёна. Если он становился тысяцким, то она уже не могла находиться рядом с ним, нужно было искать себе жену из числа знатных. Василий же сильно к ней привязался и теперь даже страшно тосковал, когда долго её не видел. Ни у кого он не мог найти такого понимания, как у неё, ни с кем он не чувствовал себя дома так, как рядом с ней.

Василий заботился о ней и открывал в себе какую-то прежде невиданную нежность, становился мягче и добрее. Садко вскоре ушёл, покинув друга в его задумчивости. Василий же подбросил дров в очаг и снова погрузился в раздумье. Вскоре появилась и Алёна. Василий не скрыл от неё ничего, впрочем, как и всегда, рассказал всё. Она с пониманием выслушала его.

- Бедный, - проговорила она с жалостью, - ты будешь там один, против всех, как тогда, на Волховом мосту.

- Мне не привыкать, - отвечал лишь Василий.

- К такому нельзя привыкнуть. Я знаю, все эти годы ты только за то и боролся, чтобы не быть одиноким.

- Но теперь я не одинок, - взял её за руки Василий и заглянул ей прямо в глаза. Красивые зелёные глаза смотрели на него с такой нежностью, с какой смотрел и он. 

- Нет, - вдруг вырвался он. – Это всё тоже самое. Меняю свободу на чувства. Я становлюсь твоим рабом, какой же вздор. Неужели я так одичал от одиночества, что готов согласиться с этим? 

Алёна молчала и всё смотрела на него, не прерывая его разговора с самим собой.

- Садко прав, - заговорил, наконец, Василий, - мне нужно жениться на тебе. Только тогда я не буду твоим рабом.

- Но а как же я? – заговорила теперь Алёна. – Я потеряю ту свободу, которую имею сейчас. Да и разве сейчас мы уже не живём вместе? 

- Это не то, не то, - возражал Василий. Лицо его исказилось в муке. Казалось, он подбирает нужные слова, и, не найдя их, сказал, как мог:

- Нам нужно обвенчаться в церкви.

- Хочешь, чтобы я крестилась в новую веру? – тут же набросилась на него Алёна, но без злобы, а с некоторой обидой, - ты же понимаешь, кем я буду для них? Я всегда буду для них чародейка, чужая. Даже если приму новую веру. Но даже не это главное. Я готова пойти на эту жертву ради тебя.

Теперь она села рядом и сама взяла Василия за руки.

- Правда, я думаю сейчас не о себе, а о тебе. Христианский брак с женщиной, беременной от другого мужчины – это позор для тебя.