Стремительный полет

Никуда мой клинок не делся! Вот и

ладненько. Лист торчал из почвы, воткнувшись в нее практически вертикально. Я

обрадовано шагнул к нему, торопясь его взять. Все же, без оружия, я чувствовал

себя не в своей тарелке!

- Стой! – резко приказал Семен.

Я остановился и опустил руку, которой уже собирался ухватиться за

рукоять Листа.

- Смотри! – проговорил Сема, проходя мимо меня и склоняясь над мечом.

Эй! А Лист-то не просто так воткнулся. Он пригвоздил к земле каменную

плиту грязно зеленого цвета с синими прожилками.

были выбиты какие-то знаки. Во все стороны от клинка разбежались изломы

трещин.

- Ого! – выдохнул Семен. – Тут было столько темной силы накачано, что у

меня волосы дыбом встают!

- И что? – не выдержал Валерка. – Можно клинок забирать, или как?

- А вдруг оно снова срастется? – предположил Сема.

- Я его тогда порубаю на крошку! – сердито пообещал я. – Я-то тут! И Лист

со мной!

Я ухватил Лист за рукоять и выдернул из плиты, вывернув, при этом, один

из кусков в сторону.

рассыпалась и истаяла на глазах. Неподалеку послышался стон. Да это же…!

Я одним прыжком, рискуя снести по пути Сему и куст, который успел за

ним вырасти, перелетел к месту, откуда услышал этот стон.

На каменной плите, по краю которой шла вязь уже виденных мной знаков, лежала Катрина. Она невидяще смотрела в небо. Снова я услышал ее слабый стон.

- Сема! Здесь можно что-то сделать, или мне порубать эту гадость? –

спросил я, не оглядываясь, и поднял меч.

- Похоже, та плита была связующим звеном в цепи артефактов, - непонятно

пробормотал Семен, проходя к постаменту Катрины. – Да, она уже не

активирована. Иначе Катринка не смогла бы и дыхнуть без ее контроля.

Я быстро наклонился над любимой. Приподнял ее одной рукой.

- Катюша! Проснись! – негромко попросил я. – Уже все закончено! Пора

вставать!

Катрина моргнула, закрыла глаза, потом медленно их открыла.

- Ты опять пришел и спас меня? – тихо сказала она. – Это несправедливо. Я

хотела спасти тебя, как-нибудь. И что-то не получается.

- Ты спасешь его, если возьмешься за это чудо и придашь ему тот вид, который ему и надлежит иметь! – насмешливо изрек Семен, становясь с нами

рядом.

- Сгинь, остроухий! – хмыкнул я. – Меня и этот вид устраивает. Ты мне

лучше скажи, что она на этой каменюке делала?

- Судя по всему, - нахмурил лоб Семен.