Порог между мирами

Ремонтник знал трансплантолога по его изображениям в гомеогазетах; ускорив шаг, он успел окликнуть клиента, когда тот уже был на тротуаре.

– Послушайте, доктор… с чего вы взяли, будто скатлер выбрасывает вас именно в Портленде, штат Орегон, или где вы там еще с его помощью побывали? Он на это просто не способен, он не создан для этой цели!

Они стояли друг против друга. Доктор Сэндс – хорошо одетый, худой, с небольшими залысинами и узким носом, почти дочерна загорелый – оценивающе разглядывал Эриксона и не спешил с ответом.

«Значит, это тот самый, про которого пишут гомеогазеты, – подумал Эриксон. – Ну что же, смотрится он неплохо, особенно в этом костюме из кожи маршанских кузнечиков».

И тем не менее чем-то он раздражал ремонтника. В манере Сэндса держаться чувствовалась какая-то беспомощность; несмотря на зрелый возраст и эффектную внешность, вид у него был наивно-добродушный и слегка удивленный, словно он не в состоянии был до конца осознать происходящее вокруг, да и с ним самим. И все же с первого взгляда становилось ясно, что Сэндс – истинный джентльмен.

– Но ведь так оно, похоже, и происходит, – тихо сказал он. – Жаль, что не могу сказать больше, я недостаточно сведущ в механике.

Он обезоруживающе улыбнулся, и Эриксону стало стыдно за свою грубость.

– Черт побери! – воскликнул он, поняв свою ошибку. – Это вина «ЗР». Они же не сумели до конца устранить дефект скатлеров еще много лет назад. Жаль, что вам попалось такое барахло.

«А ты вроде парень ничего себе», – мысленно добавил он.

– Барахло, – повторил вслед за Эриксоном доктор. – Да, это все объясняет. – Он скорчил забавную гримасу. – Что ж, так уж мне везет в последнее время – не одно, так другое.

– Может, мне удастся убедить «ЗР», чтобы они приняли скатлер обратно и заменили новым, – предложил Эриксон.

– Нет, – мотнул головой доктор Сэндс. – Мне нужен именно этот.

Он произнес эти слова решительным тоном человека, который точно знает, чего хочет.

– Почему?

Действительно, какой смысл оставлять себе явное барахло? Да никакого.

– Потому что он мой, – ответил Сэндс. – Я сам его выбрал.

– Не надо мне на уши лапшу вешать, – вполголоса сказал Эриксон.

– Что-что? – переспросил Сэндс.

Он отступил на шаг, лицо потемнело. Все его добродушие вдруг куда-то исчезло, и Эриксону почему-то стало не по себе.