Беседы палача и сильги

Сестра Лоссы, прямая, худая, с туго стянутыми в длинный тощий хвост мышиными волосами, продолжала неспешно изучать меня своими удивительно блестящими глазами, что оживляли ее узкое лицо и помогали не заметить осуждающе сжатых тонких губ и слегка раздвоенного подбородка.

– Я Ксаллопа. Одна из трех старших сестер главного храма Буллерейла.

«Одна из старших, но уж точно не главная», – мелькнуло у меня в голове, но вслух я произнес совсем иное:

– Я Рург.

– Палач! – это слово она выплюнула с нескрываемым презрением.

– Все верно, – столь же спокойно подтвердил я.

– Окровавленный палач и раненая сильга явились среди ночи в Буллерейл. Вижу, что по крайней мере половина из этого правда… как насчет второй половины?

– Тоже правда, – подтвердил я.

– Тебя я вижу. Где же сильга?

– Спит, – улыбнулся я.

– Где?

Спрашивая это, сестра Лоссы уже делала шаг, и шаг этот был безошибочен – она направлялась к двери Анутты.

Неужто старшая сестра Ксаллопа обладает даром видеть сквозь стены или хотя бы двери? Может, она и мысли сумеет прочесть? Что ж… в таком случае ей не стоит копаться в не слишком добрых мыслях усталого и, откровенно говоря, изрядно испуганного палача.

– Ты смеешь мешать мне? – в голосе едва не налетевшей животом на выставленную руку старшей сестры Ксаллопы не было удивления, а вот нотки гнева я услышал отчетливо.

Выдержав не по-женски прямой и суровый взгляд ее глаз, я медленно и устало кивнул:

– Я получил четкие указания, госпожа Ксаллопа.

– Сестра Ксаллопа!

– С двумя «л», – улыбнулся я. – Я помню. Я получил ясные указания, сестра Ксаллопа. Одним из них была просьба известить ближайший храм Светлой Лоссы и призвать сюда любую из сестер. Была еще одна просьба… в ней сильга Анутта просила никого не допускать в ее комнату пока ей… нездоровится.

– Мне передали, что она ранена!

– Я этого не говорил, – возразил я. – Я лишь просил гонца сказать, что просьбу передала сильга и дело срочное… Вы выслушаете меня, старшая сестра Ксаллопа?

Моя рука продолжала преграждать ей путь. А с той стороны двора за нашим противостоянием, освещенным светом двух масляных ламп, наблюдало несколько слуг, что уселись перекусить за столом у задней стены постоялого двора.