Беседы палача и сильги

– И я не боюсь. Просто… не хочу встречаться с Нимродом Вороном. Совсем не хочу.

– Почему?

– У него большая обида на меня. Справедливая обида, – вздохнул я и, по лицу сильги поняв, что она все равно не отступит от своего решения, принялся затягивать потуже горловую пряжку плаща. – Я пытался искупить свою вину, но у меня не получилось. Последний раз я был здесь три года назад и ушел ни с чем, стряхивая с одежды куски брошенных в меня чьих-то гнилых кишок. Год назад я намеревался попробовать еще раз.

– Ты веришь в судьбу?

– Иногда, – усмехнулся я. – Выбирай же, сильга Анутта. Мы спускаемся к Ямам? Или же возвращаемся к тракту?

– Выбирать? Порой ты слушаешь невнимательно, палач Рург. Ведь я уже говорила – сильги лишены такой роскоши, как право выбора. Если есть даже зыбкое подозрение, что тот торговец-убийца был одержим кхтуном… то мой путь лежит в Скотные Ямы.

– Но подозрений пока нет, – возразил я, втягивая носом воздух и убеждаясь, что даже спустя годы здешние ароматы остались прежними. Влажный воздух напитан запахом прелых трав, мокрой коры и едва заметной вонью гниющей плоти. – Ты знаешь эти историю с моих слов.

– Не думаю, что ты солгал хотя бы в слове.

– Я не лгал. Но, в свою очередь, я услышал эту историю от других. А те от третьих… Истина искажена. И поверь, я как палач могу тебя уверить – мне часто приходится обрывать жизни обычных мирных людей, что выпили лишнего и сотворили страшное… кто знает – быть может, торговца обуяла похоть, а может он решил, что его обокрали… Знаю я и того, кто убил товарища, решив, что тот специально привязал его лошадь под яблоней.

– Ох… она объелась паданцами?

– Подмела все подчистую вместе с гнилью, – кивнул я. – И умерла в мучениях. А владелец взялся за нож…

– Понимаю твои доводы, палач Рург.

Помедлив, я кивнул и широко улыбнулся:

– Кхтуны? Одержимость? Я был бы лжецом, сказав, что меня не гложет любопытство. Мне любопытно настолько, что я готов выдержать еще одну встречу с Нимродом. Но…

– Еще одно «но», палач Рург?

– Нимрод ненавидит меня, – вздохнул я. – И ему действительно есть в чем меня обвинить. Если ты явишься одна и попросишь – он не откажет в помощи.