Беседы палача и сильги

Так, во всяком случае, поступаю я.

– Отчего же?

– Однажды, исполнив упомянутое тобой кровавое дело и казнив особо мерзкую парочку жестоких убийц, что калечили и лишали жизней забавы ради…

– Им не поздоровилось в твоих руках?

– Я выпотрошил их заживо, – спокойно ответил я и наклонил голову, наблюдая, как сильгу встряхнуло от моих слов словно кошку после вылитой на нее воды. – Зачем же ты спрашиваешь, если не готова слышать те самые страшные откровения о палачах и пытках?

– Да уж… – вздохнула Анутта и замолкла, глядя, как я аккуратно стаскиваю сапоги, разматываю портянки и медленно опускаю босые ноги на дощатый настил.

– Ты что-то говорил про «однажды» …

– В тот день я испытал немалую тягу испить крепкого хмельного, – признался я. – Но удержался. Пошел по мокрой после дождя улице, ведя за собой лошадь и размышляя о том, что сегодня желаю на ужин. И тут моих ноздрей коснулся дивный аромат свежеиспеченной сдобы. Что-то с яблоками, корицей и медом…

Сильга понимающе закивала, одновременно тянясь к лежащей на столе книге в кожаном переплете.

– Звякнув дверным колокольчиком, я вошел и сразу увидел его – нарезанный большими и даже небрежными кусками исходящий паром яблочный пирог. Его только достали из печи и тут же нарезали, выпуская на улицу манящий запах… Там была молодая владелица. Улыбчивая, с русой толстой косой, краснощекая от здоровья и печного жара. Она улыбнулась мне, сразу поняв, зачем я пришел. Я улыбнулся в ответ, поднял руку с зажатыми монетами… и увидел, как женщина падает на поднос с нарезанным яблочным пирогом, – тяжело вздохнув, я покачал головой и, подняв правый сапог, зачерпнул пригоршней воды из ведерка и вылил ее на носок обувки.

– Подхватить упавшую я не успел, грохот был изрядный, ушиблась она тоже здорово, а куски пирога разлетелись по полу. Из задней комнаты выскочил ее муж, по пути сдирая со стены старый топор – даже старинный, не иначе дедовский… нынче таких не выковывают уже…

– Погоди ты с топором дедовским… Упала? Но…

– Почему? Обморок, – я тихо рассмеялся и кивнул на зажатый в руке сапог.

– Шагнув к упавшей, я случайно бросил взгляд вниз и понял, что оставляю за собой кровавые следы на навощенном паркетном полу.

– Ох…

– Как ты и сказала – дела я вершу кровавые, – я пожал плечами и, взявшись за щетку, принялся обхаживать сапоги жесткой щетиной. – В тот день я постарался особо. И был слишком устал и зол, чтобы пристально оглядывать себя.