Льдом и мечом

– Так быстро? – Деймус впадает в разочарованную думу, но ненадолго. – Что ж, вам виднее, дорогие гости. Желание поскорее схлестнуться с демонами в смертельной битве нельзя осуждать. За вас, герои!

Староста поднимает кубок, Волдур и Луф следуют примеру, металл звенит, плещет вином, через полчаса обед подходит к концу, стулья отодвигаются, все встают.

– Вечером пир! – торжественно заявляет Деймус. – А пока, дорогие гости, отдыхайте, наслаждайтесь покоем, весельем и красотами острова. Я уже отдал распоряжение, весь третий этаж – ваш.

Деймус исчезает, через минуту-другую возвращается, в руках звенят ожерелья на тонких цепочках – плоские спруты из серебристого металла.

– Эти амулеты сделали маги. Наденьте под одежду, они должны быть прижаты к коже, и береговые спруты вас не тронут, можете гулять рядом с ними наравне с местными жителями, даже трогать.

– А теперь в баню, дорогие гости! – радостно восклицает Луф.

Баня на заднем дворе. Помывка очень кстати, Эгорд словно на час попадает в другой мир, душу вынимают, прополаскивают, возвращают чистую, свежую.

– Хорошо быть героем, – блаженно вздыхает Тиморис, когда все обсыхают на третьем этаже дома старосты.

– А ты-то здесь причем? – усмехается Милита.

Обе троицы выходят на крыльцо, Луф ядром катится к таверне, Волдур бредет к кузнице, Деймус вещает людям о героях, вечернем пире и прочие громогласные речи.

Эгорд, Милита и Тиморис неспешно шагают по главной улице стройным рядком.

– Вообще-то я хотел лететь уже сегодня, – говорит Эгорд, – чем раньше, тем лучше. И что на тебя нашло?

– Нужно добраться до магов, – отвечает Милита, словно буравит взглядом огромный карточный расклад в игорном доме.

– Улетать нужно, пока не... Только не говори, что ничего не учуяла.

– Конечно, учуяла! За кого меня держишь? Бесплатный сыр сам знаешь где.

– Вы о чем? – недоумевает Тиморис. – А-а, сыр! Так сыр будет на пирушке, всякий разный, вот увидите, а еще мясцо, пиво, икра...

– Ты вообще молчи! – презрительно бросает Милита. – Иди, обеспечивай прирост населения!

– Чаво-о?

– «Не хочу улетать, не хочу улетать», – передразнивает немертвая. – Ну и живи здесь, пшел отсюда!

– Ревнивая, – самодовольно лыбится воин.

Милита фыркает.