Льдом и мечом

Трехэтажный дом уже близко, смотрит на незнакомцев глазницами окон, скалится парапетами балконов и тяжелыми створками двери под тенью крыльца.

Дорогу преграждает ровная шеренга могучих селян, за ней бурлит толпа мелких, боязливых, но любопытных человечков: щуплые мужички, подростки, жены...

Эгорд останавливается, спина ощущает напряженность Тимориса и ненависть Милиты.

В центре – седой старец: волосы, борода и усы падают до пояса, сливаются в полосатый туман на таком же белом подпоясанном балахоне. Опирается на толстый посох, лоб перевязан блестящей, как сталь, лентой.

Видимо, староста. Справа кузнец, в руках молот и раскаленные щипцы, фартук грязный, голова как куст, из лохматой растительности давит враждебный взгляд. Слева дородный вспотевший усач, черная тучка под мясистым носом такая пухлая, что губ не видно, лысина горит звездой, толстяк малость потерян, на гостей не смотрит, наверное, не знает, как реагировать, ждет приговора старосты.

– Мир вам, добрые люди! – как можно искреннее произносит Эгорд, легкий поклон.

– И вам легкой дороги, странники, – степенно басит старец, кивает в ответном поклоне. – Я Деймус, староста нашего безымянного убежища. Новые люди на нашем острове – редкость. Какими судьбами, мимоходом или же намеренно? Если к нам, то с каким умыслом, добрым или темным?

– Плывем в земли демонов, на битву с великим злом. – Эгорд решает про костяного дракона молчать. – Наша яхта причалила к скалам на другом конце острова, судно спрятали, обошли скалы, оказались на равнинах.

Припасы кончаются, ищем ягоды, зверей, птиц, да хоть коренья, природа здесь скупая.

Деймус молчит подозрительно долго, наконец, спрашивает:

– Как же проплыли мимо стражей?

Толпа озабоченно гудит, перешептывается.

– Вы о спрутах?

Эгорд делает шаг в сторону, указывает на Милиту.

– Наша спутница сведуща в тайной магии, ее чары сделали яхту незаметной.

Лицо немертвой искажено бороздами, длинными, кривыми, словно когти виверны. Грудь часто вздымается от свирепого дыхания, в глазах по-прежнему мрак.

Эгорд опускает руку ей на плечо, взгляд умоляет держать себя в руках. Внешность Милиты внушает неподготовленным страх, воин-маг рассчитывает, что Деймус и остальные поверят в ее способность обманывать спрутов.

Милита дышит медленнее, глубже. Гримаса постепенно тает, глаза светлеют, в них воцаряется сумеречный оттенок, под цвет ее кожи. Эгорд немного расслабляется, снимает руку: и то хлеб, по крайней мере, в драку не кинется.