Льдом и мечом

Тиморис осекается, опасаясь, что царь демонов вернет к себе, чтобы исполнить просьбу.

Эгорд вглядывается. Ну да, демоны таскают камни, стучат молотками, кирками, обмазывают плиты глиной... Город растет на глазах, как гриб после дождя.

На самой высокой башне центрального дворца за работами наблюдает Клесса.

Быть не может! Милита же его убила!

Троица опускается на крышу, руки Эгорда покрыты льдом.

Клесса оборачивается.

После напряженного молчания раскрывает клюв.

– Эгорд, верно?

Воин-маг кивает, лед впитывается обратно в тело.

– Надо о многом рассказать, – говорит Клесса.

Оказывается, с войны минуло три месяца. Клесса и правда был на грани гибели, но вылечила Камалия. Так и не смогла убить авиана, ставшего демоном поневоле. Там, в его голове, освободила полукровку, боролась за его жизнь, помогали другие авианы – воспоминания Клессы, у него доброе прошлое. Несостоявшаяся смерть позволила Камалии избавить Клессу от воли Зараха. Полудемон не знал, что делать дальше. Жрица приняла решение остаться в его мыслях, поддерживать в трудные минуты.

– Значит, Камалия жива!

Эгорд с трудом держит радость. Разговор продолжается в одной из просторных светлых комнат дворца.

– Да, – кивает Клесса, черные крылья обнимают спинку большого кресла, хвосты стелятся по полу. – Жаль, что вы ее не видите. Но она вас видит, чувствую ее счастье, оно передается мне. Можете навестить, если пожелаете, для вас мой разум всегда открыт. Камалия не может выйти – дала клятву оставаться в моих мыслях.

Спустя несколько дней Эгорду удается мысленно докричаться до саффлов. Удараг не обманул, связь и правда держится на любых расстояниях. Выясняется, что бывшие пленные жрецы уничтожили демонов, а также драконов – разум к ним так и не вернулся, хоть и полукровки. Зарах, в отличие от темных архимагов, создавал слуг без малейших зачатков воли. Многие жрецы вернулись в Светлый Орден, но некоторые примкнули к саффлам и другим полудемонам – говорят, что жизнь в плену сильно их изменила.

Восстановление Старга идет полным ходом. Эгорд и Тиморис возвращаются в отремонтированные дома. Родная обстановка, вроде бы и впрямь спокойно, уютно... Но нет радости заоблачной, а ведь должна быть.