Льдом и мечом

Удараг погружается в молчание, глаза опускаются, затем опять отражают бег облаков.

Эгорд каким-то образом чувствует, что Удараг общается с собратьями, почти нельзя уловить зрением, но иногда кажется, что все саффлы невероятно похожи. Их и так отличаешь с трудом, но сейчас они как отражения одного саффла: в одних и тех же ракурсах, позах, в одинаковом освещении. Восхитительное единство.

От Ударага исходят мощные волны уверенности, эта энергия передается другим, саффлы прекращают горбиться, становятся выше, синева кожи светлеет как утренний воздух, щупальца шевелятся как в разминке перед новой битвой.

«Вы спасли больше, чем наши жизни, – звучат в голове мысли Ударага. – Мы думали, останемся рабами страха до смерти и молили об ее приближении, жаждали битвы, чтобы кто-нибудь нас сразил... Не описать словами и даже мыслями, что сейчас в наших головах и сердцах. И уж точно – словами не вернуть долг.

Эгорд протягивает руку.

– Рады всем, кто хочет сражаться со злом.

На кисти осторожно смыкаются лезвия клешни. Такая запросто отсечет, надави саффл чуть сильнее, но по руке Эгорда лишь приятная щекотка. Сцепленные конечности покачиваются в рукопожатии.

– Отлично! – выдыхает Тиморис. – Не будем терять время, надо отсюда выбираться. В этой каменюке, – тычет в крепость, – есть портал?

«Да. Не знаю, как пользоваться, но провожу».

– Этот разберется.

Воин хлопает Эгорда по плечу, с сожалением оглядывается на угасающий в небе фиолетовый след.

– Теперь главный по магии он.

«Следуйте за мной».

Новая троица поднимается по тропе.

Тиморис по пути откапывает в груде костей замену исчезнувшему серпу, подбирает выроненную в падении косу, глаза рыщут, из чего бы сделать ремни для крепежа на спину.

Морока на вершине скалы больше нет. Теперь это самая настоящая крепость – со стенами, тяжелыми воротами, окнами, башней, статуями каких-то тварей, все из зернистого бело-серого камня.

Удараг приводит к зарешеченной трубе шириной в рост человека, та прячется среди камней, под замшелым навесом, из каменного горла журчит ручей. Минуты две сумрака, пара поворотов – и вылезают через люк в полусферу какого-то зала.

Эгорд путается в горячих воспоминаниях о битве, не может поверить, что живы, что все повернулось вот так.