Мастер ножей

С наступлением сумерек Свенельд, его невеста и Турм с приближёнными покинули город, двинулись на капище. Что там происходило — никому не ведомо. А только вернулась процессия со Свенельдом на носилках. Княжеский сын был весь в крови, но дышал. Он жив, сказал Готвиг. Это инициация, таков их обычай.

— Инициация? — переспросил Вестас.

— Да, — кивнул Трибор. — Это когда тебя кусает перевертень. И ты становишься одним из них.

Вестас поморщился.

Чай уже вовсю кипит. Я снимаю котелок с огня, беру половник и разливаю очередную порцию отвара по кружкам. Котелок ставлю на траву. Подальше от огня и летящего пепла.

Три дня Свенельд лежал без движения в своих покоях. Рядом с ним неотлучно сидела Гвенед, дочь Турма. Порой тело молодого князя содрогалось, выгибалось дугой и вновь расслаблялось. У изголовья его постели стоял каменный тотем Клана Вепря — древнего рода болотных вождей.

— Мы несли службу в Мерфе ещё год, — Трибор поднес кружку к губам. Подул на отвар. Сделал глоток. — Свадьба, как и было назначено, состоялась при полных лунах. Вот только Свенельд, едва став частью Клана Вепря, отдалился от нас. Мы были изгоями, чужаками. Жили среди существ, которых и людьми-то не назовёшь.

Он умолк.

Спустя мгновение продолжил:

— В конце следующего лета Готвиг подошёл к Свенельду и попросил отпустить нас в Крумск.

— Он согласился? — спросил Вестас.

— Да, — Трибор вздохнул. — Легко.

— А что с войной? — вступил я в разговор. — Вы победили? Турм исполнил обещание?

Трибор кивнул.

— Болота сражались под нашими знамёнами. Двены были отброшены на тысячу вёрст к северу, за пределы Чудских угодий.

— Хороший конец истории, — заметил я.

Трибор перевёл взгляд с кружки на меня. И взгляд этот был тяжёл.

— А почему ты думаешь, Ольгерд, что это конец?

Пожимаю плечами.

— Нет, — в голосе Трибора что-то изменилось. — Всё не так просто. Хоруг умер, и власть теперь у Ратимира. Но ведь он младший сын.

Пауза.