Пират, рыбак, офицер и маг

Глаза пиратского капитана опасно сощурились, он несколько  мгновений сверлил юношу взглядом, словно проверяя, не издевается ли тот  над ним. Искренний страх на лице Ранзора убедил Дарона в его искренности, и пират разжал лежавшую на эфесе руку. 

– Но он обоссал вас, капитан! – протестующе воскликнул Баклан, явно не понимая, почему Дарон изменил решение. 

Не  говоря ни слова, главарь пиратов развернулся и от души съездил матросу  по физиономии. Баклан, обиваясь кровью, рухнул на землю.

– Это  уже второй камень, щенок, клянусь акульими потрохами, третьим я расшибу  тебе голову! – зажимая ладонью разбитый нос, зло процедил Баклан и,  проходя мимо Ранзора, пребольно задел его плечом.  

– Да ты прям философ! – потирая ушибленную руку, с кривой усмешкой откликнулся Ранзор прежде, чем успел подумать.

Глаз Баклана загорелись бешенством, и он с рычанием схватился за оружие. 

– Эй, вы там, на корме, не отставать! – раздался громогласный окрик квартирмейстера, и Баклан, сплюнув Ранзору под ноги и смерив его злым взглядом, молча последовал за дружками. 

Юноша  несколько мгновений постоял, переводя дыхание и пытаясь успокоить  бешено колотящееся в груди сердце, потом со всех ног побежал их  догонять. Что бы пиратский капитан ни готовил для него, остаться одному  на необитаемом острове он хотел меньше всего, уж лучше сразу умереть.

Погрузив  бочку со свежей водой на борт тартаны, пираты зашагали к разбитой  шхуне. Обрывки гнилого паруса вяло раскачивались на обломках рангоута,  потемневшие доски корпуса были покрыты мхом и  ракушками. 

– Да уж, этому малышу не помешало бы килевание, –  с нервной усмешкой заметил Дудда, проведя ладонью по нагретым солнцем доскам.

При  ближайшем рассмотрении оказалось, что корабль лежит не полностью на  боку, а под некоторым углом, опираясь на груду скал позади него, так что  при должном старании на наклонную палубу вполне можно было забраться со  стороны камней. 

Внимательно осмотрев корабль снаружи, пираты взобрались на скалы. Бледный, как мел Дарон то и дело кривился от боли, но изо всех сил пытался не показать свою  слабость перед командой.