Пират, рыбак, офицер и маг

Глуповатому, убитому горем солдату не пришло даже в голову задуматься, почему сменить его послали морского капитана, как и о том, как Орэли в этот глухой ночной час вообще узнал о трагедии с его братом. Словно боясь, что офицер передумает, Яшень сунул ему в руки мушкет и стремглав побежал прочь.

Оглядевшись кругом и убедившись, что прочие часовые слишком далеко, чтобы в полумраке ночи разглядеть, что он делает, Орэли перебросил через частокол веревку с металлическим крюком на конце. Подергав за нее, он махнул маджестику и, положив мушкет на землю, начал проворно взбираться.

Каин восхищенно присвистнул и, пригибаясь к земле, стремительно пересек открытое пространство перед забором. Подняв мушкет, он передал его оседлавшему забору капитану, и следом за ним начал карабкаться вверх. Вскоре они оба уже стояли по ту сторону частокола.

– Ловко, – не без уважения похвалил офицера маджестик, но Орэли только нахмурился и отвернулся.

Каин угрюмо усмехнулся. Знавал он таких людей. Жизнь заставляла их переступать через честь, а совесть вечерами гнала в бар, где они топили ее в роме заодно вместе с воспоминаниями о совершенных преступлениях.

– Сюда, – едва слышно шепнул офицер и взмахом руки поманил за собой маджестика.

Если бы не проводник, много раз бывавший в поместье, Каин наверняка давно бы уже заблудился в этом похожем на лес саду.

Вскоре впереди показался темный силуэт дома, светилось лишь несколько окон на первом этаже – кухня и комнаты прислуги, как пояснил офицер. Не колеблясь ни секунды, он приблизился к одному из темных окон.

– Библиотека. Нужно как-то открыть его…

Приблизившись, Каин увидел, что окно в тяжелой деревянной раме было закрыто изнутри на мощный железный крючок.

– Отойди, – шепнул он офицеру и, оттеснив его от окна, положил на раму ладонь.

Прикрыв глаза, маджестик одухотворил окно и, закрыв его от глаз Орэли своим телом, мысленно приказал крючку открыться. Одухотворенная тварь с охотой повиновалась, после чего Каин быстро рассеял поддерживающую в ней жизнь энергию. Навалилась слабость. Чтобы не упасть, маджестик вынужден был опереться на стену. Раньше подобная ерунда не потребовала бы от него никаких усилий, но после недавно перенесенного ранения он еще был слишком слаб.