Пират, рыбак, офицер и маг

Здоровенный сайгар отмахивался от гибких, утыканных ядовитыми шипами побегов зажатой в левой руке саблей, а правой тыкал в куст длинным факелом.  Оживленные магией твари не ведали страха, а потому ничуть не страшились огня. К тому же манцинелловые кусты плохо горели, и чтобы подпалить хоть один, нужно было приложить изрядные усилия. Ранзор увернулся от одного из шипастых побегов и бросился обратно к костру. Тварь,  извиваясь, последовала за ним. Ранзор бежал вперед, не чуя под собой ног. На него пахнуло жаром, но он не остановился.

Чуть в стороне капитану Дарону каким-то немыслимым образом удалось пригвоздить саблей к песку одну из ветвей напавшего на него куста и, поднырнув под вторую, ткнуть головней в его центр. Отпрыгнув назад, Дарон забросал куст полыхавшими в костре ветками.

Дарон и освободившийся Ранзор побежали на помощь другим. Внезапно темноту ночи пронзил отчаянный вопль. Один из кустов изловчился и полоснул Дудду по груди. На рубашке боцмана вспухла длинная кровавая полоса. На губах Свистка выступила пена, он захрипел и замертво повалился к корням манцинеллы.

 Вскоре все было кончено. На песке догорали остатки набросившихся на них тварей.

– Каин, будь он проклят, он ведь заранее все продумал, – с досадой процедил Корбин, отбрасывая прочь ненужный более факел.

– Это все из-за них! Дудда погиб из-за них! – зло бросил Баклан, с ненавистью глядя на Ранзора и Дека.

– Что?! Мы-то тут причем?!.. – юноша аж поперхнулся от такой немыслимой наглости.

 – Это вы привели колдуна, разорви его потроха!

– Тихо! – прикрикнул на него Дарон. – Давайте все на шхуну. С утра нужно будет обойти остров и убедиться, что этот курвин сын не оставил больше никаких сюрпризов.

Назначив дежурства, взявший себе первую смену капитан уселся на краю люка. Ранзор долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, но когда ему все же удалось забыться, сон его был наполнен кошмарами. Проснувшись, он почувствовал, что все тело ломит от боли. Пожалуй, он еще никогда так сильно не уставал, а уж жизнь рыбака была не из легких.

Рана Орэли загноилась, и к утру его скрутила лихорадка.

– Однодневка, – осмотрев офицера, констатировал Корбин.