Шипы души (*10 иллюстраций)

То есть появились. Хоп и всё. Тут уже.

– По всему миру?

– Из всех щелей, – подтвердил блондин. – Их каждой норки, словно суслики какие. Только какие это должны были быть норки у этих сусликов? Ты только подумай.

– М-да, проблемка.

– Слушай, а может, ты меня заменишь в лагере? Я домой к Маше сбегаю, а ты тут в Иномирье посидишь, – предложил Сёма и с надеждой посмотрел в сторону ущелий, где в этом мире был вход в другой мир. – Я ж недолго.

Скорпион обнял за плечи и… повёл обратно к лагерю. Леопард вздохнул:

– Ага, типа нечего отлынивать от работы? Ну, добрый же ты.

– Сём, там всё равно ничего интересного. У меня, правда, сын родился. Боремиром назвал. Перун, правда, сразу попытался его уничтожить. В итоге убил Лилит. Бабушка пострадала за внука раньше, чем я успел что-то предпринять. Она же с миром почти с самого моего рождения не разговаривала, взяв обед молчать, хоть перед смертью парой слов обмолвились.

– То есть как Перун? – всполошился Сёма. – Зачем убить? Эти божественные крысы же все сбежали, когда наш мир закрытым сделали.

Эпоха долбанной Кали Юги, мать её.

– Ну, как все? – вздохнул Сергий. – Ты вот секирой Живы машешь, как хворостиной. Значит, не все. Кто-то затаился и остался.

– Ага, как мой отец, – обронил горько Сёма.

– Отец?

– Отец. Велес. Волохатый был моим отцом. Узнал вот недавно.

– А, узнал всё-таки. Не успел я тебе сказать. Ты ещё брат Христа, кстати.

– Действительно? – На секунду глаза блондина загорелись искрой любопытства, но тут же потухли.

– Да чёрт с ним, своих дел хватает. В общем, мать всё-таки смертной была. Вроде ничего необычного, но как–то грустно. Не за отца, за мать. Её смертность мне жалко больше, чем его бессмертность. Это ж что получается, я отцененавистник? И маменькин сынок?

Сергий невольно остановился, повернулся лицом к лицу и выдавил из себя:

– Я всегда подозревал, что с тобой что-то не так… Но почему отец «был»? Велес куда-то исчез?

– Я убил его, – спокойно ответил Леопард. – При первой возможности.

Я же и говорю – я отцененавистник. Этот мохнатый Леру не смог остановить, когда та на меня взобралась.

– Зачем взобралась?

– Ведомая Иштар, – тут же объяснил Сёма. – У них там какие-то древние тёрки были. Иштар, кстати, Меченый приволок. Лера теперь беременна. От меня конечно. Батяня во мне сидел, хоть бы пальцем пошевелил. Или он как раз пальцем и шевелил? Я не особо прислушивался. В общем, ему в обязательном порядке с Иштар захотелось слиться.