Шипы души (*10 иллюстраций)

– Тогда накачай себя этими транквилизаторами, которыми собирался обколоть космонавтов.

– Я же пошутил!

– А я вполне серьёзен. Хватит играть роль шута, занимайся делом. Ты не в школе на линейке, ты стоишь на Луне и смотришь на строительство первой лунной станции. Где твоя серьёзность? Это же ответственный момент.

– Я серьёзен! И я занимаюсь. Следующие выборы будут за нашей партией.

– Решил поиграть в самодеятельность?

– Проще прийти к власти в отдельно взятой стране, чем играть из тени.

– Сёма… такой большой, а в сказки веришь.

– Зачем тогда мы занимаемся Тенями, Эдемами… чёртова туча ежедневных заданий нам зачем?

– Потому что людям надо видеть, что что-то делается. И делается вполне конкретное, а не только на словах. К началу лета запускаем корабль на Марс. И это скажет человечеству больше, чем все планы и стратегии структуры вместе взятые.

– Слушай, провидец, мне важнее под чьим флагом он полетит, чем все твои слова, что все люди братья, все едины, бла-бла-бла…

– Именно поэтому тебе никогда не стать тем, кто сменит общий формат и научит мыслить иными категориями.

– Так нашими же – постиндиговскими категориями!

– Но ты-то в прошлых постулатах тонешь.

– Мне за Державу обидно. Она слишком многое перенесла! Почему огребали мы, а пользоваться будут все?

– Потому что ещё не раз огребём, если под Задачу не подставлять и другие плечи.

– Как это вместе, когда у нас общая цель – развитие, а у них общая цель – сохранение, что со временем обретает свойства хаоса?

«Разговор» шёл на огромных скоростях. В мире вокруг прошли едва ли секунды с его начала.

– Сёма… Нам позволили развиваться самостоятельно. Но только всему человечеству, а не избранным. Нет избранных, есть многовариантность. И выделяя одних, мы обрубаем наши же пути к спасению для всех.

Скорпион вдруг затих и согнулся пополам, медленно, неестественно свалился в лунную пыль. Кокон поблёк, и лицо исказилось в невероятных мучениях.

В следующий момент все присутствующие – Сёма в том числе – попадали на колени, хватаясь за головы в приступах такой дикой боли, что вонзи в тело нож – он остался бы незамеченным.

Одним ударом, как гигантской мухобойкой, накрыло всех.