Энс

Или правду говорил Оджа, что ни черные, ни обычные люди не могут касаться менгиров? Огненная удавка захлестывает их шеи. Только воинство богов, энсы, символ чистоты которых – белые маски, допущено божественной дланью к источнику силы. Но источник следует полнить. Даже под палящим солнцем, которое предвещает скорую гибель. 

- Джугупса? – приступ ненависти скрутил Ниддху.

Его враг лежал у основания менгира мертвым. Один из черных успел послать искры своего меча в живот противнику, и им оказался Джугупса. Живот и чресла мерзавца обратились в кровавое месиво.

Каши была бы довольна. А Ниддху стало выворачивать от нерастраченной ненависти. Даже маску пришлось сдвинуть на лоб.

- Отмучился, - сказал странные слова Дашан и стянул маску с лица Джугупсы. Ниддха, отплевываясь, выпрямился. Сколько дней он уже не видел глуповатой физиономии бывшего горшечника из соседней деревни? Полгода? И вот, стоило жизни покинуть могучее тело, и Джугупса вновь стал похож на самого себя. Светлые локоны, удивленные голубые глаза, чуть припухшие губы.

Посечь бы это лицо в крошево, но ведь не избавишься от ненависти, лишь увеличишь ее!

- Нечего прохлаждаться! – заорал за спиной Ниддхи Оджа. – Ни одна капля крови не должна пропасть! И Джугупсу, и черных – на менгир! Затем выпустить кровь из пленников! И тоже на менгире! Из всех!

«Дальше не пойдем», - понял Ниддха. 

К полудню пекло стало невыносимым. Огненный шар висел прямо над головами и явно собирался сжечь один из отрядов воинства богов живьем. Даже здесь, у священных камней, окровавленная земля окаменела от жара, а чуть в отдалении стали подниматься дымы.

Давно уже высохший лес, повядшая трава – занимались пламенем. 

- Все, - опустился на колени Дашан. – Час пробил.

- Час пробил, - чуть слышно прошептал спекшимися губами Ниддха. – Зачем же тогда боги силою менгира исцеляли нас, если собираются сжечь?

- Молитва! – взревел за спиной Оджа. – Боги требуют молитвы!

Ниддха оглянулся. За грудою трупов на вымазанной в крови грани менгира пылал знак врат.

Линия и треугольник. Стрелка, как говорил Дашан. Указатель, как посмеивался Оджа, когда присаживался у костра Дашана. Сколько уже не показывался энсам божественный знак? Три последних менгира? Что он значит? То, что крови в этот раз удалось пролить достаточно? Или то, что наступает конец всему?

- Молитва, - толкнул локтем Ниддху Дашан, и воин послушно ухватился правой рукой за рукоять ланша, а левую поднял, чтобы  накрыть растопыренными пальцами затылок.