Идефикс: Сошествие богов

Но, будто издеваясь над его словами, легат сам наклонился к нему и, схватив средней пастью, со скрежетом разодрал на части с помощью остальных двух голов. Вот и пришёл конец самому сильному из нас. Если до этого и были какие-то мизерные шансы выиграть, то теперь нет и их.

- Ты так и будешь стоять, мясо!? Иди уже и умри красиво! – начал подгонять меня Пискля.

Игнорирую засранца.

Кинув взгляд на остальных, чтобы посмотреть, как они отреагировали на смерть нашего командира, вдруг вижу, что остальные – это лишь Барбара, Мария и Аннатерия.

Ну, и что нам делать дальше?

Тем временем демон медленно направился в сторону Марии, которая подлечивала остальных девушек и словно не замечала его приближения. Зато заметила Защитница, которая тут же встала между ним и монахиней.

Не хочется признавать, но всё же Пискля прав – вот так просто стоять как-то нехорошо. Поэтому начинаю ковылять в сторону этих красавиц и чудовища, на ходу выпивая первые попавшиеся под руку зелья лечения и яды.

Пока занимался самолечением, Барбара героически оберегала отступающих к выходу Марию и Аннатерию от нападок легата, который, кажется, вновь начал играться со своими жертвами. Иначе нельзя объяснить то, почему Валькирия так долго держится против него, хотя Алмаза он раскатал, не встретив серьёзного сопротивления. Целительница постоянно подлечивала пятившуюся Защитницу, а Аня задерживала противника всякими замедлениями и просто строила на его пути препятствия, которые, правда, были практически бесполезны.

Но вот в один момент легат стал серьёзным и, объяв свой топор пламенем, одним махом пришиб Барбару, которая так и не издала ни звука. Мне было прекрасно видно её «предсмертное» выражение лица и взгляд, в котором читались не испуг или паника, а, скорее, обречённость и смирение перед неизбежным.

От разыгравшегося зрелища у Марии будто бы что-то надломилось внутри, из-за чего она приобрела растерянный вид, а на широко открытых глазах проступили слёзы.

- Ты никого больше не убьёшь! – решительно воскликнула целительница.

Этот отчаянный вопль так повеселил легата, что он даже рассмеялся, утробно и как-то зловеще. Глядя на монахиню сверху вниз, он занёс над ней полыхающий огнём топор, чтобы прихлопнуть, как и Барбару.