Белое пламя дракона

Трубка у старика была действительно знатной — массивная чаша из цельной аримеадской пенки, вырезанная в виде мужской головы с завитой бородой, горбатым носом и в пышной чалме со скошенным набок султаном. Мундштук у той трубки был плавно искривленным, выточенным по аримеадской традиции из янтаря, а края чаши из белых стали коричневыми от постоянного пользования.

Табак оказался крепким, давал сильное горькое послевкусие. Даже слишком сильное. С годами старик наверняка стал хуже чувствовать вкус, поэтому табаки послабее не радовали его.

Молодой маг и старый виллан сидели молча в тени дома с яркой красно-оранжевой черепицей и выпускали дымные облака. Им не о чем было говорить, но курение обладало способностью хотя бы на краткое время объединять совершенно разных людей.

Один из играющих на улице детей, мальчишка, упал и расцарапал колено. Тобиус хотел было встать, но дед остановил его:

— Не надо. Не научится хорошо бегать — всю жизнь падать будет. Мартин, глист колченогий, твою растудыть, а ну беги к бабке, она тебя зельем обмажет!

— Не хочу-у-у! — завыл ребенок.

— Оно жжется люто!

— Живо давай, отрок, неча землю кровью питать, чай, не на войне! И не огрызайся мне, не то смотри, я те трепку устрою!

— Злой ты, деда, — утирая последние слезы, ответил мальчик, проходя мимо.

— А ну я сейчас как встану…

Мальчика унесло точно ветром. Старик улыбнулся вслед внуку, отчего вокруг его глаз собралось немереное количество морщин:

— Сорванец.

Докурив трубку, Тобиус выбил чашу, прочистил мундштук и поднялся.

— Спасибо, добрый человек, пойду я.

— Вы к нам надолго, чар?

— Возможно, что навсегда, — пожал плечами волшебник.

— Эт хорошо, — улыбнулся старик. — Я Мартин Гофер-старший. А тот глист мой потомок, Мартин Гофер-младший-младший.

— Дважды младший?

— Да. Ведь Мартин Гофер-младший — это его отец!

— Тобиус, маг Академии Ривена.

— Добро, чар Тобиус, добро!

Деревенька была небольшой, от трактира до замковых врат рукой подать. Десяток улочек, много дворов, заборов, амбаров, сараев, огородов и садов, коровники, свинарники, прочие постройки для домашней живности, колодец с журавлем, а больше ничего.

Даже частокола у деревни не имелось, один лишь плетень, и для собственной часовни она была маловата.

— Ну как? — спросил трактирщик, стоило Тобиусу показаться на пороге.

— Я поступил на службу к его милости.

Томас Бэйн с облегчением вздохнул и улыбнулся.

— Добро пожаловать, чар Тобиус.

— Погощу у вас наверху еще какое-то время.