Белое пламя дракона

Рыкнув, чудовище ринулось к людям, но Тобиус возвел заклинание Щит, которое выдержало первый удар туши, хоть и с треском, а потом он ударил в ответ Воющим Клинком и буквально рассек многолапое нечто на две части. Какие-то мгновения оно еще шевелилось, но потом затихло, и зеленые огни погасли, а к прежним запахам примешались едкие, незнакомые никому, кроме Тобиуса, ароматы консервирующих бальзамов. На своем исходе эта тревожная ночь соизволила все же затихнуть.

— Что это?

Тобиус временил с ответом, разглядывая зловонное нагромождение плоти и шерсти, сидя на корточках.

Три головы, двенадцать лап, а значит, всего двенадцать клыков и шестьдесят когтей.

— Химера, — наконец выдал он, — созданная из трех медведей. Обычная, я бы даже сказал, безыскусная химера. Три медвежьих трупа, расчлененные, а потом собранные в одно огромное уродливое целое, наполненное магическим бальзамом, помогавшим ей имитировать жизнь.

— Это одна из самых мерзких и страшных тварей, которых я видел в своей жизни, и мне казалось, что если мы сегодня выживем, то нам очень повезет.

А вы разрубили ее одним ударом. Как это понимать?

— Как есть, так и понимайте, сир Реджинальд, — промолвил Тобиус. — Боевая магия может уничтожить практически все, что угодно, а это существо предназначалось только для того, чтобы пугать и убивать простых смертных. Ни пули, ни стрелы, ни мечи ее не остановили бы, а вот магия — легко.

Волшебник прошел к трупу бородача и поднял с земли сломавшуюся при падении трещотку.

— А это артефакт, обеспечивавший подчинение, причем на удивление ладно сделанный.

Вот только покойник сей ни разу не маг. Он пользовался трещоткой и, судя по остаточным следам его астрального тела, постоянно держал ее при себе. Но он не маг.

Свет проник в Туманную лощину на правах полновластного хозяина, ибо солнце не смущало ни название этого заброшенного местечка, ни его дурная слава. К этому времени трое путников уже некоторое время взбивали пыль на обочине дороги Подсолнухов, пока их не нагнала карета, запряженная четверкой лошадей.

Из кареты вышел закованный в броню гном, сжимавший в руке массивный пороховой пистолет, способный прошить любую кирасу как фольгу и оставить в человеке дырку величиной с небольшую дыню. Гномы были мастерами создавать компактное оружие с чудовищной убойной силой.

Заглянув в карету, сир Реджинальд Истер-Килибенс вернулся к своим работникам и сунул каждому из них в руку по золотой монете.

— И это все? — не удержался от того, чтобы скривиться, Матисс.