Левиафан. Темный восход

Чего здесь только не было! И древнеримские гладиусы, и египетские хопеши, и скандинавские каролинги, и немецкие фальшионы. Одноручные, полутораручные, двуручные мечи, даже двуручные датские секиры и огромные копья македонской фаланги, вдвое превышавшие рост Карна. Было тут и более изящное оружие – тонкие мизерикорды, элегантные шпаги и рапиры, Карн даже заприметил эсток, выполненный из матово-черной стали с корзинчатой гардой. И что выбрать?

– Выбирать будешь в другой раз, – Эрра, как обычно, будто читал его мысли.

С этими словами он подошел к восточной стене и снял с нее меч и щит, протянув их Карну. Щит напоминал спартанский гоплон, только поменьше и куда легче (не более пары кило, прикинул парень). Меч походил на греческий ксифос, но опять же – с некоторыми изменениям. Перекрестье нехарактерной формы, удлиненное навершие, стилизованное под конскую голову. И тоже – очень легкий, будто из текстолита! Явно не серийный вариант, комплект делался под конкретного воина, и не бедного.

– Это оружие не было в бою больше трех тысяч лет, – сказал Эрра с глубоким уважением в голосе. – Оно требует крови, так что будет помогать тебе. Но и сам уж не тупи, вспоминай тренировки.

– Оно принадлежало богу? – спросил Карн, выписывая мечом восьмерку и тут же прикрываясь щитом от удара незримого врага. Меч лег в руку как влитой, диаметр щита идеально соответствовал габаритам парня.

– Почти, – Эрра улыбнулся одними губами.

– Неуязвимый! – присвистнул парень. В оружии Ахилла чувствовалась глубокая мощь, дремлющая до поры до времени. Карну нравилось, как приятно обмотанная черной кожей рукоять клинка холодит ладонь, и как этот холод разветвляется по телу серией статических разрядов, очищая разум, наполняя сердце жаром, пробуждая в нем желание сражаться. Щит и меч будто заряжали его, раздували в нем тлеющие уголья до бушующего пламени.

– Да нет, Ахилл был вполне уязвим. Простой смертный с незаурядным талантом и целеустремленностью, которой позавидовали бы даже боги. Всю эту чушь про Фетиду, кузницу Гефеста и воды Стикса придумали много позже. Есть у людей такая блядская черта: то, чего они сами достичь не в состоянии, они либо высмеивают, либо возводят в абсолют. А у Ахилла действительно был талант. Настоящий дар, – при этих словах взгляд Эрры на мгновение затуманился.